Город

Она продолжает:

– Не помню название тюрьмы, совсем девкой была тогда. Так вот, прах Наполеона, ну который хранится сейчас в Доме инвалидов в Париже, не настоящий.

– Ага, – Николай Андреевич ухмыляется. – Говорят, царь не настоящий!

– Хочешь, верь, а хочешь – нет, но он тоже был обращен. И сейчас живет в пятом доме, кажется, во втором подъезде.

Дедушка слегка подталкивает бабушку в бок.

– Ну, давай, – он говорит. – Пусти меня уже… Пойду я. Нет времени.

– Да иди ты уже к черту! – вскипает Мария Владимировна.

Она рывком распахивает дверь. Старик от неожиданности стоит на месте. Бабушка кивком указывает ему на площадку. Николай Андреевич притупляет взгляд и робко ступает за порог. Жена смотрит ему вслед.

Вдруг дедушка оборачивается.

– Ты сказала, в пятом доме он живет?

– Да.

– Если это так, то сюжет усложнится.

* * *

Только к обеду следующего дня раздается короткий стук в дверь.

Тук-тук.

Сердце Марии Владимировны, словно у спринтера, взрывается бешеным ритмом.

Кровь мгновенно приливает к лицу. Зрачки сужаются до черных точек. Нос улавливает тончайший шлейф постороннего запаха. Уши – глубокое дыхание чужака.

Тихое «Началось…» слетает с губ бабушки.

– Иду-иду! – отзывается она.

Боли в ногах нет.

– Кто там?

– Все свои, – раздается второй сигнал от Николая Андреевича.

Мария Владимировна распахивает дверь.

* * *

Вместе со стариком в квартиру заходит мужчина лет пятидесяти. Невысокого роста, с большими залысинами и длинной треугольной челкой.

Нос у него с горбинкой. Глаза уставшие, невнимательные.

– Проходите-проходите, – говорит бабушка. – Не знаю, как к вам обращаться.

– Борис меня зовут.

– Ой, а мне кажется, что я вас где-то видела.

– Из пятого дома Борис Карлович будет, – за гостя отвечает Николай Андреевич.

Мария Владимировна от неожиданности оступается. Смотрит на мужа. Тот едва заметно пожимает плечами, улыбается.

– Да вы, Борис, проходите, присаживайтесь, – продолжает дедушка.

 – Изволите сперва чаю отведать, а потом и марки посмотреть?

– Марки? – переспрашивает жена.

– Ну да, тот альбом, что в шкафу, в средней шухлядке. Там есть три марки из Франции начала девятнадцатого века.

Она кивает.

– Давайте сразу к маркам, – говорит Борис Карлович.

Дедушка смотрит на жену и говорит:

– Маша, принеси нам их, пожалуйста.

Старушка молча разворачивается и, прихрамывая, идет в спальню.