Город спит, просыпается магия

Алла оставила мысли «о своём», прислушалась к разговорам ребят.

– А это у тебя скетчбук?

– Ага. Рисовать люблю. Тебя Оля зовут?

– Да, а что?

– Просто. Пытаюсь вас всех запомнить.

– Вообще-то сейчас диджитал рисуют, а не это всё, – Эдик смотрел с вызовом, хоть и немного снизу вверх.

– Диджитал – хорошо, но нет в нём… – подбирая слова, новенький отвёл взгляд от Эдикова прищура на потолок, словно за подсказкой.

– Ну! – Эдик не унимался, его конкретно подбешивало, что подруга с интересом разглядывает мазню этого дрыща.

Новенький прошелестел губами:

– Волшебства нет.

– Чего-о? – хохотнул Эдик.

Класс гоготал, а новичок даже не улыбался.

«Ну вот и началось!» – с досадой подумала Алла, вслух занялась переключением внимания.

– Ребята, займите свои места. Скоро звонок.

Хихикая, побрели за парты. Эдик потянул Олю, та медлила:

– Тихон, можно я скетчбук после урока отдам?

За новенького ответил Эдик:

– Оль, верни Гарри Поттеру его рисульки.

– Я посмотреть хочу.

– Не на что там смотреть!

– У нас ещё будет время хорошо узнать друг друга, – Алла Львовна взяла альбом, чтобы ничего не отвлекало от занятий.

Приводя в порядок стол в конце рабочего дня, Алла заметила альбом.

Вот ведь, забыла вернуть. И сам не забрал, тоже забыл или постеснялся. Тихон – Тихон и есть. Интересно, что там.

Алла хотела быстро пролистать страницы, но, как говорят «её» дети, «залипла» надолго. Рисунки читались, как книга. Каждый – история на границе реальности и сказки… Алла словно видела чьи-то сны.

Стайка ласточек кружит над крышами стареньких двухэтажных домов. Среди птиц, раскинув руки подобно крыльям, парит девочка-подросток. Что-то странное на ноге… Какой-то ортопедический аппарат. Рисунок был полон воздуха. Ей даже показалось, что порыв ветра вырвался за пределы и перелистнул страницу.

На следующей в хрупкой девичьей ладони плещется море. На гребне волны – корабль. Паруса, разумеется, алые.

Какими им быть, когда художнику четырнадцать.

Забыв о времени, Алла неотрывно глядела в морскую даль, слушала шум прибоя, пока брызги…

Что за наваждение?!

Она сняла очки, стекла покрыты мелкими каплями. Протирая линзы, пыталась найти логическое объяснение, но ничего, кроме «разыгралось воображение», на ум не приходило.

Надела очки, перелистнула страницу и чуть не захлопнула альбом: резко потянуло могильным холодом.

Из темноты ямы в поисках спасения тянутся непомерно огромные руки.