Город спит, просыпается магия

Точно так же, как доставала их наружу, пустила его внутрь. Теперь он уже не мог выбраться, но поглотил девушку изнутри. Перед Антоном сидела кукла с пустым взглядом, которая, кажется, ничего не осознавала.

– Пойдём, пойдём, – Антон аккуратно поднял её на ноги и, придерживая за плечи, повёл подальше отсюда.

* * *

Всё плохое забывается быстро. Все уснувшие проснулись. Новых котов больше не было. Старые не размножались и не старели, но в целом вели себя, как обычные звери.

– Смотри, – на экране ноутбука мелькали фото котов-кошмаров и их владельцы.

Антон вёл им счёт, составил каталог и общался с хозяевами.

Лиза безучастно смотрела в монитор. На руках у неё сидел Синий. Тяжёлый случай кататонии, разводили руками врачи, она не очнётся.

Но Антон продолжал приезжать. Пускай молчит. Ведь сегодня она, как и каждую ночь, придёт к нему во сне. И вот тогда они наговорятся.

Зеркало

Юлия Воинкова

Витрины, даже заплаканные дождём, видят всё. Ночной проспект в свете фонарей, блики фар, силуэты домов, фигуры прохожих.

Капли, стекая по стеклу, искажают увиденное – мир кажется неправильным и небезопасным. Особенно, если витрины отражают что угодно, кроме тебя самого.

Но, вероятно, я начал не с того. Ещё совсем недавно я не обращал внимания на витрины. Зато постоянно натыкался на зеркала. Выброшенные в мусор, разбитые зеркала. «Такие же, как моя жизнь», – каждый раз повторял я, словно мантру.

Мутные и блестящие; в простых рамах или окружённые лепниной; маленькие и в полный рост.

Но все – неизменно – с веером трещин на стекле. Они попадались мне там и тут: выглядывали уголком из-под тающего сугроба; неловко прислонялись к мусорному баку; лежали, распластавшись в тёмной подворотне. Я даже стал фотографировать их на смарт – своеобразная коллекция, запечатлевшая меня в каждом осколке каждого нового зеркала. Высокий, худой, сгорбленный, с усталым взглядом и нарисованной на мгновение улыбкой.

Как-то в обеденный перерыв я рассказал об этом Лизе – моей коллеге, странноватого вида дамочке с худыми ключицами, мелкими чёрными кудряшками и тяжёлым взглядом ведьмы.

Лиза помолчала, раздумывая, поставила чашку в кофемашину и сказала, что город наводнили доппельгангеры. Тёмные двойники. Люди без отражений.

Я скептически поднял брови, наблюдая, как её тонкие пальцы с багровым маникюром отбивают дробь по спинке стула.

– Готова поспорить: каждое зеркало разбито и у каждого не хватает одного осколка.