Грёзы третьей планеты

– Тише, кораблик, тише, – странно было слышать такое обращение от капитана спустя месяцы совместных полётов. – Отвези меня в последний раз, хорошо, малыш?

В этот день я познал стыд. Привыкнув считать капитана бесполезным, даже не пытался понять, в сколь страшном мире он живёт. Когда предаёт собственное тело и память, но ты способен это осознать, запертый в дряхлой клетке. И перестаёшь доверять самому себе. Для меня подобное испытание немыслимо, капитан же упорно цеплялся за любую возможность вновь оказаться среди звёзд.

Но он понимал, что время прошло. Единственной надеждой и опорой для капитана стал увалень-грузовик, которому нельзя скатываться в депрессию из-за разлуки с каким-то линкором. Нет-нет, я буду сильным.

* * *

То ли к счастью, то ли к горю, моим назначением вновь стала «Несокрушимая». Странным было место встречи, до которого пришлось добираться в два раза дольше обычного. Пришлось просчитывать непривычные для себя манёвры, отягощённые к тому же изменившейся конфигурацией моего корпуса.

И беспокоиться из-за топлива – на обратную дорогу его могло и не хватить.

Старпом не выходил из каюты, перемежая выпивку рыданиями да проклятиями в пустоту. Капитан каждый день терял частичку себя, порой мучительно вспоминая даже собственное имя. А я шёл вперёд, стараясь думать о предстоящем воссоединении, а не происходящем в моём нутре. Иначе трудно было сосредоточиться на задании.

Выйдя к заданным координатам, «Несокрушимую» я не застал. Зато повстречал ещё с полсотни грузовиков, томящихся в ожидании.

День-другой, и я засек её приближение, да не одной. К нам приближалась целая флотилия, ведомая величественными линкорами. Корветы, палубники, окружённые роем истребителей, крейсера и фрегаты – число только крупных кораблей перевалило за сотню.

Куда хуже, что такой же сигнал шёл с другой стороны.

Люди устали от долгой войны. И решили закончить её в одном-единственном сражении. Побеспокоились, как бы у сражающихся не иссякли боеприпасы, загодя приведя грузовики с боеприпасами.

Так что мы оказались на скамье наблюдателей посреди решающего матча.

Засверкали тормозные двигатели, и две армады замерли друг напротив друга в ожидании команд. Почему-то для людей убийства по правилам и приказам простительны.

Шаткое равновесие длилось пару минут. Затем засияли двигатели ракет и торпед, пробежались лучи лазеров. Бесполезные против современной брони лучи рассеялись – и строй кораблей рассыпался.

Началась бойня.