Грёзы третьей планеты

Капля внутри ожила и бегала по стенке вверх и вниз, врезаясь в пластиковое дно и крышку. Места ей было явно мало, и бутылка раскачивалась от ударов.

Медленно, очень-очень медленно Максим взял бутылку в руки. Капля носилась по ней как бешеная, на гладком пластике она распласталась амёбой, и все же границы ее оставались четко очерчены, следов на поверхности не оставалось.

«Так… Это точно не магниты. Тогда что?» – изумленно подумал Максим.

В голове пронесся рой мыслей, попадались даже безумные – об инопланетянах или мутировавших микроорганизмах.

Но объяснить себе, что это, Максим так и не смог. И от этого стало слегка страшно. Но вдвойне интересно.

Максим вытряхнул каплю на тарелку, на секунду она вновь расплющилась там бесформенной кляксой, но тут же, задрожав, собралась в шарик.

Отделить часть оказалось невозможно – капля просачивалась под скальпелем, не давала отщипнуть часть пинцетом, словно густое масло или жидкий силикон. Воздействовать чем-то химическим Максим побоялся, еще испортится, и тогда он точно ничего не узнает.

Цифровой микроскоп оказался слабоват, но при увеличении капля оказалась неоднородной, в прозрачной среде хаотично перемещались сотни маленьких шариков.

– Броуновское движение… – пробормотал Максим, пытаясь обработать изображение с микроскопа на компьютере и хоть как-то сделать его четче.

За час он так ничего и не узнал, но совсем измучился. Капля так и норовила сбежать, ползала по тарелке и предметному столику. Ее тянуло к стене.

Но вскоре движения ее затормозились.

Шарики на мониторе замедлились, а вскоре совсем остановились. Капля потемнела и как-то обмякла.

«Ну вот, похоже, я ее убил», – смутился Максим.

Теперь капля делилась на части, но ответов это не давало. Расстроенно вздыхая, Максим собрал жидкость в бутылку, надеясь продолжить эксперименты завтра.

Утром капля по-прежнему лежала без движения. Она совсем потеряла форму.

Собираясь на учебу, Максим таскал бутылку по квартире, безнадежно поглядывая на лужицу темной жидкости, болтающуюся на дне, морщился, но ничего не мог придумать.

Отчего-то он чувствовал себя подавленным, будто капля и вправду была живой, а он ее замучил. Такого быть не могло. Но сейчас он вспоминал свою золотую рыбку, с которой так же ходил по дому, когда та умерла, а потом все-таки смыл в туалете. Хоронить ее таким способом казалось логичным, ведь так рыбка останется в воде и, как он думал тогда, рано или поздно попадет в океан. Может, и каплю вылить? Слеза океана.