Клуб одиноких сердец инженера Гарина

И даже такие книги, которые очень трудно причислить к какому-либо жанру, ярким представителем чего был Филип Дик, а также отчасти Рэй Брэдбери и Харлан Эллисон. Древо фантастики во всем своем жанровом многообразии разрослось, к началу XXI века его корни опутали и так называемый мэйнстрим, а вот «чистая» научная фантастика уже не столь сильно стала волновать души покупателей, посетителей библиотек и книголюбов, ищущих тексты в Интернете. Но почему так много сейчас переиздается НФ-литературы полувековой и вековой давности, почему давние научно-фантастические изобретения до сих пор влекут нас, почему нам так хочется, чтобы Аэлита и инженер Лось все же встретилась, чтобы земля Санникова не пропадала, а Гриффин открыл секрет своего невидимого препарата?

Не потому ли, что, как выразился однажды ученый и фантаст Айзек Азимов: «Фантастика – живая ветвь искусства».

Живая!

P. S. А все-таки очень жаль, что всего прочитать невозможно…

Клубные истории

Валерий Гаевский

Монада

«С этого надо было начинать… Да, элементарно с этого, Саша! Какой ты, к чёрту, физик-технолог, если забыл о простой передаче импульса и нагородил целый огород лишних фильтров… Нейроны работают в мозге так же, как цепи твоей схемы, они усиливают один другого, а в синапсы они сбрасывают своё ключевое напряжение, предъявляют что-то вроде пароля для входа в систему, коммуникатор… Надо привести это в соответствие и перестроить схему считывания импульсов…»

Мысль, наполняя словно бы отсутствующий взгляд, скользила по периферийным блокам установки, похожей на огромную бабочку – многослойный сканер-скафандр, где каждый слой работал на своей модуляционной частоте, улавливающей тончайшие мозговые от альфы до лямбды ритмы.

Картинка ни с чем не сравнимой интерференции этих ритмов выводилась на экран компьютера… Программа обработки и чёткой цифровой идентификации барахлила, визуальные картинки больше напоминали сюрреалистическую мазню сбрендившего художника, нежели что-то вменяемо-объяснимое… И уже закончились добровольцы в институте. Никто не хотел лезть в кокон. И всё из-за одного случая… Инженер-технолог Валентин Булатов (и фамилия-то какая!), редкоземельщик, из отдела экспериментальных сплавов, тихоня, после пребывания в скафандре разгромил дорогостоящее оборудование, вывел из строя электронный микроскоп, закрылся в лаборатории, напустил какой-то газ и чуть не сыграл в заупокойную.