Мокрый не боится дождя

«Л» произносится твёрже, чем делают русские. «И» растягивается на выдохе дольше принятого.

– Люси-и-ль…

Здесь было бы разумнее испугаться, но она лишь сжимает ладонь спутника. Дайвер поворачивает голову и поднимает большой палец. Условный знак: «Как ты?» Ей достаёт самообладания подать ответный сигнал: « В норме».

– Люси-и-ль… Люси-и-ль…

Голос не окликает, не предупреждает. Он…

Он призывал. И звучал протяжнее. Как будто ударялся о стену кораллов- и возвращался эхом.

Голос пробил брешь в её защите.

Дайвер прибавляет скорости. Молодой человек предупреждён: у клиентки случаются панические атаки.

Показывается подводная часть лестницы на понтон. Она отсвечивает серебром.

Дайвер поднялся первым. Протянув руки, сноровисто извлёк женское тело из воды. Затем фамильярно поднял маску клиентки.

– Как дела?

– Окей!

Они минуют понтон –бедро к бедру. Затем преодолевают бетонные ступени, ведущие на уставленную лежаками насыпь. Египтянин, напустив на себя деловой вид, сворачивает к дайверской базе.

Мужские силуэты на египетских папирусах в сравнении с его телом выглядят схематично и коряво. Остаётся сожалеть, что в Африке так и не родился свой Роден. У входа он с кинематографической выразительностью разворачивает ладно сидящую на мощных плечах голову. В её сторону. В ответ клиентка одаривает проводника улыбкой. Прощальный ритуал.

Между тем пляжная жизнь идёт своим чередом. И каждый наслаждается праздным бездумным счастьем. Такое бывает каждой зимой. И непременно в залитой солнцем стране.

Растянувшись на лежаке, мадам «Розовая» переживает мгновение чистого восторга. «Голос»! Это Милко снова вышел на связь. Это его баритон окликнул её сквозь прореху в пространственно-временной завесе. Как и тогда- при столкновении с акулой.

…Ловко лавируя меж лежаками, вышагивает темнокожий массажист-нубиец. Своими окружностями он напоминает борца сумо. Замедляя ход у польского семейства, склоняется над девочкой лет восьми. Её имя Маруся. Нет, Марыся.

–  Ребьёнка! Ты можьешь полушить солнешный пошелуй!

Сейчас Марыся или её родительница должна зачастить в ответ: « Пшэпрашем, не разумеем по руську!»

Но «ребьёнка» щебечет в ответ по-русски.

О, да она «разумеет»! Нечасто встретишь польских родителей, обучающих отпрысков языку бывших «оккупантов».

Внезапно приходит на ум другой язык. По-болгарски молодая женщина –«булка». «Розовая шляпка» ещё успевает подумать: ассоциация возникла при виде рубенсовских форм Марысиной мамы.