Русский исторический анекдот: от Петра I до Александра III

Какой же смысл вкладывали в него люди пушкинской эпохи? На этот совершенно естественный вопрос дать краткий, исчерпывающий ответ, к сожалению, почти невозможно.

Под анекдотами тоща понимали и исторические труды, и литературные портреты, апологи, «невыдуманные повести», «истинные происшествия». И все-таки можно определить ряд свойств, необходимых для существования жанра: это требование неизвестности, неизданности, новизны (новости), Отвлекаясь от частностей, можно сказать, что в основе анекдота неизменно должен лежать необычный случай, невероятное реальное происшествие.

В «Частной риторике» Н. Ф. Кошанского весьма точно было подмечено: «Цель его <анекдота>: объяснить характер, показать черту какой-нибудь добродетели (иногда порока), сообщить любопытный случай, происшествие, новость…»[1 - Кошанский К Ф. Частная риторика. СПб., 1832. С. 65–66.]

Понимание новости, неожиданности, невероятности как ведущих черт анекдота органично входит и в определение, данное в «Энциклопедическом лексиконе» А. Плюшара (статья А.

Никитенко): «…краткий рассказ какого-нибудь происшествия, замечательного по своей необычности, новости или неожиданности…»[2 - Никитенко А. Анекдот // Энциклопедический лексикон. СПб., 1835. Т. 2. С. 303.]

Выделив неожиданность, даже невероятность случая, лежащего в основе анекдота, А. Никитенко подчеркивает: «Главнейшие черты хорошо рассказанного анекдота суть краткость, легкость и искусство сберегать силу или основную идею его к концу и заключить оный чем-нибудь разительным и неожиданным»[3 - Там же.

].

Попытаемся немного раскрыть и развернуть это крайне сжатое определение. Итак, в центре анекдота находится странное, неожиданное, откровенно нелепое событие, выпадающее из повседневного течения жизни. Причем его нелепость только нарастает и разрешается лишь в бурном, остром финале. Более того, анекдот строится не просто на невероятном событии, а на событии, принципиально не совпадающем с читательскими или слушательскими ожиданиями.

Иначе говоря, внутреннее противоречие, несовпадение прогноза с результатом, преподнесение «небывальщины» как самой очевидной реальности и определяют в главном суть той эстетической игры, на которой как раз и строится анекдот, Причем подача художественного вымысла или во всяком случае события достаточно невероятного не просто «работает» под: действительность, ибо необычность и нелепость не скрыты, не затушеваны, а подчеркнуты, выделены.

Это и есть то главное, что определяет феномен анекдота.