Путеводная звезда

Но ему нужны четыре точки опоры.

Оставался единственный путь ? по пляжу вдоль моря на четвереньках, так как никаких дрынов на узкой полоске песка нет. Вернее, два пути ? влево и вправо. Какой выбрать? Справа в пяти километрах лежала рыбацкая деревушка. Слева, в верховье лимана, жилье было дальше, зато могут попасться палатки отдыхающих. А могут и не попасться. И если двигать туда, солнце будет светить прямо в глаза. Веня вздохнул, расправил как мог панаму, нацепил на голову, перевернулся на четвереньки и пополз направо.

Что такое пять километров? На велосипеде вообще не расстояние. И пешком не шибко великое, ? за час дойдешь, если поторопишься. Вон тот, выступающий в море мысок обогнуть, и деревушка будет как на ладони. Однако, когда ползешь на четвереньках, все выглядит по-другому. Пространство словно растянулось многократно, преодолеть небольшой его интервал оказывалось необыкновенно трудно. Или это время ускорилось? Очень уж быстро солнце поднимается по небосклону, жжет все жарче, яростнее.

Ползти по сухому песку Веня не стал и пробовать ? ладони вязнут, а скоро тот и вовсе превратится в раскаленную сковороду.

Идти всегда лучше там, где море его прессует и охлаждает ? хоть на двух конечностях, хоть на четырех. Первые несколько метров он преодолел бодро и быстро. Но потом задел песок больной ступней и понял, что торопиться нельзя. Это нелегко ? ползти на четвереньках, когда можно опираться лишь на колено.

Он полз-полз-полз, а проклятый мыс если и приблизился, то самую малость. Красин попытался считать «шаги», прикинув, что каждый равен примерно тридцати сантиметрам, но сбился уже на второй сотне.

Панама, несколько раз свалившись в воду, окончательно пришла в негодность. Колени горели огнем ? влажный песок тер не хуже наждака. Плечи и руки уставали все сильнее, приходилось чаще и чаще останавливаться, отдыхать. Сумка давила на шею ремнем, то и дело сваливалась вниз, не желая держаться на спине. В ней не было ничего, кроме фляги и бутерброда, но казалось, что шутки ради кто-то подложил в нее пару кирпичей. В конце концов бутерброд Веня выбросил ? все равно от одной мысли о еде мутило. Сумка полегчала. Но ненадолго.

Мысль, что он может не доползти, родилась в голове после того, как обнаружил, что воды во фляге больше нет. Сначала это показалось глупостью: он ведь не в пустыне и не на обитаемом острове. Но с каждым метром, с каждой минутой мысль делалась все менее глупой. Потому что от жары и усталости роились черные мушки перед глазами.