Расколбаска

Один ус коснулся Анатолия, и он еще призывней запел:

– Придишшшшш придишшшшш!

Гигантский таракан, перебирая лапками, прошел по потолку, поводил длинными усами и спустился по другой стене, оставляя за собой жирный след. Подойдя к лакомству, он посмотрел на Анатолия своими маленькими черными глазками. Анатолий, стоя на коленях, воздел руки к своему рыжему богу. Ортоптероид начал поглощать приношение. Насытившись, он зашевелил усами, хитин затопорщился, выпуская крылышки, как будто таракан хотел взлететь, его брюшко завибрировало, и на пол стала густо сочиться желтая слизь.

Так продолжалось некоторое время, после чего крылья спрятались под хитин, и таракан, выполнив свою божественную миссию, пополз к темному пятну на стене. Через секунду он исчез, зашуршав напоследок оторванным куском обоев. В комнате остался жуткий смрад и несколько подданных, подъедающих лакомство. Анатолий взял пустую баночку и с трепетом, очень аккуратно, чайной ложечкой собрал клейкую жижицу, оставленную его богом.

– Хорошо, сегодня много, это хорошо! – приговаривал Анатолий. Он сел на нечто, что раньше было, по-видимому, диваном, и, устроившись поудобнее, облизал ложечку.

Яркий свет, плеск воды и громкий женский смех накатили на Анатолия. Глаза привыкли к солнечному свету, позволив увидеть на некотором расстоянии пещеристые камни, голубую синь небосклона, прозрачную морскую воду и плескающуюся в ней загорелую девушку.

Сам же он сидел в шезлонге на палубе белоснежной яхты.

– Антонио, ты что, уснул? Ныряй ко мне!

Он встал с шезлонга, оказавшись в белых плавках с ярко-красным пламенем на причинном месте, вдохнул свежий морской бриз и размашисто прыгнул в прозрачные воды Голубой лагуны.

Звездной ночью Анатолий, стоя на палубе своей яхты, курил сигару и, выпуская дым, смотрел в черный небосклон, утыканный бисером звезд.

– Антонио, – игриво позвала из каюты его загорелая спутница.

«Как же ее зовут?» – подумал Анатолий, хотя какая разница, разве их всех упомнишь…

– Антонио, я жду! – И тут кто-то гулко ударил в небесную твердь, потом еще и еще раз.

– Антонио! Я уже вся горю…

– Я сейчас все потушу!..