Терра неизведанная

Возрождаясь с каждым днём, она становилась всё грациознее, словно неведомый резчик раз от раза совершенствовал своё мастерство, придавая её формам всё большую гармоничность. Селену казалось, что и голос её становится мелодичнее, хотя ни голосовых связок, ни ушей у обитателей Селении не было – они общались между собой мысленно. У кого-то голос был глухим, еле слышным, у кого-то – визгливым и неприятным, у кого-то – гулким, раскатистым. Но лишь её голос согревал его изнутри, разливаясь волной умиротворения по прозрачному телу и делая это тело сильнее.

Словом, он был готов немедленно идти с ней, куда она скажет.

Идти было недалеко. Уютный грот у реки был их любимым местом. Красивым, переливающимся всеми оттенками бирюзы, и, что самое важное, уединённым.

– Я боюсь, – сразу начала Селеника.

– Чего?

– Ты… – она подбирала слова, – ты сразу вспоминаешь себя, когда встаёшь утром?

– Конечно, – Селен недоумённо посмотрел на неё, – и себя, и тебя.

– А я нет! – в голосе Селеники зазвучали истерические нотки, и он машинально потёр виски.

 – Сначала я вообще не понимаю, кто я, где я нахожусь, кто рядом со мной. Потом потихоньку память возвращается, но с каждым днём всё медленнее! Что будет, когда я уже не вспомню?

– И не узнаешь меня… – грустно закончил Селен.

– Что мне делать?

Он не ответил – не любил тратить слова зря. Обнял её, стараясь не замечать звучащих в голове рыданий.

* * *

Небесный перезвон прекратился, дети Селении расходились по своим делам. Главным из них была добыча самоцветов в дальних горах.

Но не только добыча: Селен с Селеникой занимались огранкой камней. Они работали рядом, часто помогали друг другу, вместе проводили редкие перерывы на отдых.

И вместе встречали ночь. Им каждый раз было страшно, когда наступал этот миг. Конец этого дня и, одновременно – всего на свете. Маленькая смерть, за которой всегда следовало возрождение. Но сейчас, перед тем, как рассыпаться в сверкающую пыль, она особенно крепко сжала его руку и внимательно вгляделась в его лицо.

Как только Селен открыл глаза, его затопил страх: вдруг Селеника не вспомнит его? Вспомнила, но на это ей потребовалось много времени. На следующее утро – ещё больше. А однажды и он, встав под небесную музыку, не смог сразу осознать себя. Потом в голове прояснилось, но те бессилие и ужас, которые он испытал, тупо пялясь в утреннее небо, потрясли его.

Селен осторожно расспросил приятелей – ни с кем ничего подобного не происходило.