Терра неизведанная

И, правда, железа в этой земле лежит много. Трактористы то и дело, то киммерийский курган вскроют, то фашистская пушка вылезет.

Во дворе у моей лежанки стояли старики. Видно Хуайбинь сам вывел слепого дедушку Сна во двор.

– Все ли готово, Дрёмка? – сварливо осведомился дед.

Я ответил, что время подходящее, близко к полночи, люди помечены, газ повсеместно отключен, можно усыплять.

– А чего так светло? – привычно спросил дед.

Дед слеп в человеческом понимании. Он видит мир хитросплетением биологических и иных энергий.

Я работаю исключительно с биологическими объектами, а дед зрит всё многообразие энергий и их источников, и может ими управлять. Вот только то, что люди стали пользоваться электричеством и газом, ему не то, чтобы не нравится, но не привычно.

– Дедушка, – затараторил я, – ты только эти голубенько-беленькие линии не отключай. Лето, холодильники потекут.

– А у наса электллисестьва мала, – влез Хуайбинь, – далагая осень. Сосиальный пакет мальюсенький, обязательно выскосись, а там талиф долозе.

Пасимотлись теливизол «Сипакойной носи, малиси» – и спать.

– Хорошо у вас…

– Дадите газа, вота тогда холосо будет.

– Ладно, работаем! – скомандовал дед. – Ты накрываешь вот этот сектор, реку и луг перед ней не трогаешь. Я – остальное. Встречаемся на этой линии.

Старички повернулись спиной друг к другу и застыли в безмолвии. Китаец высвободил левую руку из широких рукавов шёлкового халата и начал тихонечко водить ею в направлении своего сектора. В этой позе он выглядел, будто срисованным с пачки китайских сигарет изображением старца.

Дед стоял смирно.

– По этой линии, – дед показал рукой, по какой именно, – мы прошлись оба.

– Зато сны будут клласивые, – ответил китаец.

Если бы чубайс не был столь нетерпелив, он смог бы ограбить всю округу, потому что мы ушли на праздник, а люди спали.

Впереди, делая вид, что страшно озабочен нашей безопасностью, крался Вертер, за ним в окружении котов переваливаясь при ходьбе, шли домовой Махно с кикиморой Кышей.

Хуайбинь почтительно поддерживал дедушку Сна с левой стороны, а я с правой. Сон вырядился в красную шёлковую рубаху с петухами, похожими на павлинов – китаец подарил. На мне была синенькая ситцевая косоворотка в бело-жёлтую ромашку. Мы с дедом шли в ритуальной обуви – лаптях. Нельзя сказать, что очень удобно, отвык. На правом плече у меня сидел Люб, а на левом Мама-кися. Они о чём-то перемуркивались, и мне пришлось на них шикнуть.