Юмор правителей России от Керенского до Путина

Если верить меньшевику Георгию Соломону, который, между нами говоря, злобствовал, в то время Владимир Ильич рассуждал о своем будущем наркоме так: «Это, знаете, настоящий фигляр, не имеющий ничего общего с покойным братом Платоном. По своим убеждениям и литературно-художественным вкусам он мог бы сказать устами Репетилова: «Да, водевиль есть нечто, а прочее все гниль…» Да и в политике он типичный Репетилов: «Шумим, братец, шумим!» Не так давно его укусила муха богоискательства, конечно, так же фиглярно, как весь он фиглярен, то есть просто стал в новую позу.

Но, знаете, как тонко посмеялся над ним по этому поводу Плеханов… Это было во время партийного съезда… Плеханов в кулуарах, конечно, вдруг подходит к нему какими-то кротко-монашескими мелкими шажками, останавливается около него, крестится на него и тоненьким дискантом пропел ему: «Святой отче Анатолий, моли Бога о нас!»… Скажу прямо – это совершенно грязный тип, кутила и выпивоха, и развратник, на Бога поглядывает, а по земле пошаривает, моральный альфонс, а впрочем, черт его знает, может быть, не только моральный».

Это – взрывы ленинского сарказма. И все-таки он считал Луначарского человеком необыкновенно одаренным – и доверил ему важнейший пост наркома Просвещения. Луначарский занялся ликвидацией безграмотности и спасением творческой и научной интеллигенции от голода и прочих неудобств Гражданской войны.

Русское слово

Смешливость мы установили. А умел ли Ильич шутить – экспромтом, по-энгельсовски? Бывало. Вскоре после Октября, когда большевики делили в левыми эсерами государственные посты, последние предложили на пост наркома по продовольствию Ивана Теодоровича – неглупого теоретика, автора дельных статей.

Ленин пошутил: «Ну, надо кого-нибудь похуже, а то его всё равно через неделю в Мойке утопят».

Не будучи вертопрахом и гулякой, он немало повидал в революционных кругах. И потому, приметив разгульный нрав своих соратников, однажды пошутил, что даже расстрел был бы для Александры Коллонтай и Николая Дыбенко не столь суровым наказанием, как принуждение к пятилетней супружеской верности.

Первое качество остроумного человека – развитое чувство языка. Ленин, несомненно, обладал им – это сразу видно по его публицистике и переписке. Он писал торопливо, но знал толк в поговорках, фразеологизмах, шутках, дразнилках. Корней Чуковский восхищался (конечно, Лениным в те годы восхищались все) тем, как Владимир Ильич перевел на русский французскую поговорку «На войне, как на войне».