Юмор правителей России от Керенского до Путина

Владимир Ильич Ульянов (Ленин) правил «как мог страною и людьми» не так уж долго – учитывая болезни, не более четырех лет. Но в Советском Союзе он играл ту же (и даже, быть может, более весомую) роль, что Пётр Великий – в Российской империи до второй половины XIX века. И, как и в случае с Петром, миф о великом правителе оказался влиятельнее и весомее, чем сама его судьба и деятельность. Миф этот начали слагать еще при жизни вождя. Да, его именно так и называли – вождём. Кстати, он с детства любил повести об индейцах и, если верить воспоминаниям родственников, играл в свободолюбивых американских аборигенов.

Вся биография Ульянова-Ленина была разложена на всем известные легенды – от «Мы пойдём другим путём» до траурного поезда на Павелецком вокзале. Миф о великом вожде, больше того – о полубоге, сколотили создатели ленинианы: писатели, художники, кинематографисты… Но это – где-то в фантастической реальности, а в подлинном прошедшем было примерно так, как заметил скульптор Клэр Шеридан: «Ленин то смеялся, то хмурился, казался задумчивым и печальным, грустным и насмешливым, все подряд».

Он был в высшей степени частным человеком, думающим и дерзновенным интеллигентов конца XIX века, которого перепахал Чернышевский, удобрил Тургенев, всполошил Надсон, восхитил Тютчев… Он ни на йоту не был плакатным вождем. Хотя и подавлял однопартийцев волей и разумом. Ленин верил в отмирание государства и относился к его помпезным принадлежностям только как к печальной необходимости.

Так, он заставил кремлевского часового читать на посту: так будет больше пользы. Это, конечно, своеобразный театр.

Ленин привык, что во многих газетах его высмеивали нещадно

Об Ульянове-Ленине написаны десятки томов воспоминаний. Еще больше исследований, в том числе разоблачительных. Есть среди них и произведения явно юмористического жанра – как «Моя маленькая лениниана» Венедикта Ерофеева. Правда, автор поэмы «Москва-Петушки» в основном вышучивал Ильича, вырывая из контекста отрывочные высказывания.

Если бы Ленина не обожествляли – это не имело бы смысла. Хотя порой Ерофеев выискивал в ленинском наследии и крупицы настоящего юмора. Например – из письма, о брате Дмитрии, угодившем в тюрьму: «А Митя? Во-первых, соблюдает ли он диету в тюрьме? Поди, нет. А там, по-моему, это необходимо. А во-вторых, занимается ли он гимнастикой? Тоже, вероятно, нет. Тоже необходимо.