Все зеркало

Живые предсказуемы: месть – важный мотиватор. Живые не сидят на берегу и не ждут трупа врага; они несутся мстить и нарываются.

Чужой никуда не денется, услышит зов. Живые организмы – это всего лишь восприимчивые к волновой атаке электрохимические машины. Не очень совершенные, в отличие от меня.

Он придёт, крича от боли на определённых диапазонах – и я тщательно запишу этот крик. Обмеряю зверя, обнюхаю, узнаю всё. Может, даже смогу поймать. Гарпун я сделал из титановой стойки крепления и присобачил к тросу.

Это жестоко, наверное.

Но наука не считается с жертвами. И не надо мне про аморальность искусственного интеллекта: сколько «грибных людей» погибли в страшных корчах, блюя зелёной жижей, пока троглодиты составляли гастрономический список? То-то.

Если я не знаю, где найти чужака – я выманю его из норы, спровоцирую.

У меня всё получится. Я везучий. А иначе миссии «Европа» крышка.

* * *

Тихий океан. Яхта «Тиква»

Звёзды смотрят вниз. Смущённо хихикают и краснеют, нарушая гарвардскую спектральную последовательность.

Она кричала долго – так, что даже дельфины позавидовали. Чудесные зверушки; единственные, кто, как и мы, занимаются любовью ради удовольствия.

Потом она лежала на моей руке, я перебирал медные кудряшки; она водила пальчиком по моей груди, осторожно трогая шрам. Давно пора сделать пластику, но я не хочу.

Не хочу забывать.

– На войне страшно?

– Работа как работа. Получаешь дурацкий приказ. Ждёшь, когда отменят. Если всё-таки не отменяют – идёшь и выполняешь.

– И убиваешь?

Я отвечаю не сразу:

– Выбор простой: ты или тебя. Я здесь, с тобой – значит, выбрал правильно.

– Убивать жестоко.

Я морщусь. Дурацкий разговор. Зачем?

– Жизнь вообще жестока. Вахи замучили в лагерях тысячи, испытывая новые токсины и боевые вирусы.

Мы получили эту жуткую базу данных. Но не уничтожили, а использовали. И спасли миллионы жизней.

– Фу. Ужасно. Идиотское сравнение.

– Идиотский вопрос.

Молчу. Прикуриваю. Затягиваюсь сразу на половину сигареты.

– Прости. Я не права. Я просто врастаю в тебя, а это всегда больно. Неуклюже вышло.

– Ничего, маленькая. Всё нормально. В каждом из нас прячется зверь; его надо просто выманить и приручить. Покормить с ладошки.

– А если не выйдет? Вдруг я задену что-то настолько больное, что ты бросишь меня?

В глазах – страх. Я осторожно целую в самый уголочек губ.

– Не бойся. Надо пробовать. Лучше сделать глупость и исправить, чем тупо ждать.