Все зеркало

– С приземлением, – поздравил он, когда боль в левом боку меня отпустила, а поток матерной брани на языке иссяк. – Узнаёшь знакомые места?

Я выдала ему новую порцию нецензурщины и, наконец, огляделась. Мы лежали на полу той самой церквушки, из которой начинали путь. Сундук стоял на боку метрах в десяти поодаль. Крышка его от удара о каменный пол распахнулась настежь.

– Чего валяешься? – бесстрастно осведомился ЧЧ. – Сползай посмотри, что внутри.

– Сам сползай.

– Не могу. Я, кажется, сломал вторую ногу.

Ничего, зато теперь симметрично.

Я послала его по матери, поднялась, охая, на карачки, затем кое-как на ноги и похромала к сундуку. С полминуты отупело смотрела на его содержимое. Затем меня прошиб безудержный смех. Я хохотала – истерически, безудержно, непрерывно и никак не могла остановиться.

– Всё? – участливо поинтересовался ЧЧ, когда запасы хохота во мне наконец сошли на нет. – Ну и что там? Мне расскажешь? Я тоже хочу посмеяться.

– Что-что, – выдавила я из себя. – Больше всего это похоже на окаменелое дерьмо.

Здоровенная такая куча дерьма. Только не пойму, чьё оно.

ЧЧ, извиваясь на полу, подполз, обогнул сундук и заглянул вовнутрь.

– Человечье, – убеждённо прокомментировал он. – Это призраки. Они нагадили, больше некому.

– Отлично, – я поаплодировала. – Что дальше?

– Дальше нужно добраться до джипа. Сундук забираем с собой, в Акапулько он нам пригодится. Дерьмо только надо вытрясти.

– В каком ещё Акапулько? – ошеломлённо переспросила я.

 – И кому это «нам»?

ЧЧ укоризненно помотал головой и сплюнул кровью на камни.

– Нам с тобой, дурында, – незлобиво поведал он. – Акапулько – для тех, у кого географический кретинизм – это в Мексике. А сокровища майя, по слухам, ничем не беднее здешних. Заодно и интервью возьмёшь, по дороге.

Я едва удержалась от желания плюнуть в его бесстыжую черномазую морду.

– Думаешь, мне маловато? И я с тобой поеду ещё куда-нибудь, кретин?

– Ну конечно, поедешь.

В этот момент я осознала, что он прав.

И что я поеду – неважно куда, в Акапулько или в Жмеринку. А интервью… да чёрт с ним, в конце концов.

Олег Титов

Пятнадцатое воспоминание Тиры Двезеле

На что вы готовы пойти ради воспоминаний?

Говорят, что возможности человеческой памяти безграничны. Это не так. Механизмы внутри нашего мозга можно сравнить с алгоритмами сжатия фильмов. Можно сохранить идеальную четкость, и тогда фильм будет занимать очень много места.