Капканы и империи

– Мы сами ещё не посчитали, сколько крымских воинов в нашем плену. И пока ещё не знаем, кто из этих пленных сын или брат хана, – улыбнулся князь.

– Царь Пётр I тоже узнает о Вашей победе. Именно с этой викторией возродится русско-кабардинский союз, ибо поражение османо-крымского войска сослужит под Полтавой добрую службу в генеральном сражении с Карлом II. Шведы сильно ожидали обещанной помощи от войска Каплан-Гирея, но так и не дождались. Летописцам будет о чём размышлять, – закончил я свою речь.

– Благодарю, благодарю, – сказал Кургоко Атажукин. – Обрадовал ты меня! Но подсказывает мне сердце, что за твоими медовыми речами и лестью последует нечто, от чего волосы встанут дыбом. Ведь не просто ты здесь. Не так ли?… – грустно посмотрел на меня князь.

– Уважаемый… да, не просто так Всевышний привёл меня к Вам. Будут ещё и кровопролитья и битвы. Та, которая завершилась вчера, не станет последней схваткой с крымцами.

Впереди ещё 1720, 1729, 1731 и 1739. Они будут победными для вас, то есть для нас. В 1748 году, к радости Крымского ханства и Кабарды, Ваш соратник Жабаги Казаноко во время переговоров с ханом Менгли II Герием предотвратит войну.

Тут я рассказал об одной из будущих успешных дипломатических миссий, проведённых в бахчисарайском дворце в Крыму.

– Независимость Кабарды 18 сентября 1739 года признают и Россия, и Османская империя, что закрепят в международном трактате в Белграде.

Но, к сожалению, радость не будет долгой. Падёт Крымское ханство, вскоре падёт и Кабарда. Черкесия будет опалена огнём и скошена тем, кого Вы и не подозреваете…

– Кто этот новый враг? О ком ты говоришь? – князь вскинул свои густые брови.

– Новым врагом черкесского народа окажется русская армия, но она и сама скоро угодит в западню, – ответил я тихо.

– Что за вздор ты несёшь? Такое невозможно! – воскликнул Атажукин, – Во все времена мы защищали и будем защищать свои земли! У нас ещё со времён Ивана Грозного военно-политический союз с Россией!

– Я знал, что Вы мне не поверите… Понимаете, в жизни всё устроено так, что проходит время – утихает боль, а о том, что добро помнят вечно, и говорить не приходится. Откажи единожды кому-то в помощи – и ты плохой.