Дом снов и представлений

Но! Эти дети не ходят вообще в школу! Алекса дала понять – их община отвергает современный социум как таковой. Но ведь так было не всегда?

– Слушай, Алекса, – я глубоко затянулась и продолжила. – А когда школу закрыли?

– Восемь лет назад. Приехали тетка с мужиком, показали директору бумагу, выгнали всех учителей и учеников, повесили на дверь замок и сказали, что по программе оптимизации мы больше не будем учиться в этой школе, а должны ездить в райцентр.

– А вы? Сколько до райцентра?

– Двадцать километров.

А нас стал учить староста. Родители больше не доверяют системе образования.

– Так, а откуда здесь взялся Орестов и Ульяна?

– Майкл однажды приехал и остался здесь жить. Купил этот дом, в котором жил директор, сделал здесь ремонт.

– А где сам директор?

– У отца случился инфаркт. Медики не успели.

– Прости.

Теперь понятно, почему они здесь и к медицине, и к образованию так относятся. И почему Алекса такая серьезная. По факту это её дом, а не Орестова.

– А Майкл?

– Он мой опекун, чтобы никто не смог забрать в интернат, хотя я его считаю братом.

Майкл старый знакомый моего отца. Я не знаю, как у него получилось договориться с комиссией, но уже несколько лет он живет здесь в нашем доме. Сейчас мне уже восемнадцать и бояться нечего, а тогда реальная угроза была со стороны опеки.

– А Даринова?

– Ульяна приезжала и ранее, но в начале марта переехала в дом старосты.

– Она его любовница?

– Чья?

– Майкла.

– Нет, Ермила, она его подруга, а кем приходится старосте, я не знаю.

– Ладно, чёрт с ней, лишь бы в город не вернулась.

Я задумалась. Есть мысль. Странная, конечно, но все-таки была на днях в заброшенной школе.

– Алекса, а сбегают только те дети, которые успели на занятия походить до закрытия?

Девушка задумалась.

– Да, все они тоже учились.

– Тогда они уже не дети, а подростки как-никак, раз восемь лет прошло.

– Да, но и маленькие с ними вместе.

– Я, кажется, знаю, куда и зачем они уходят. Отведи, пожалуйста, меня к Орестову.

– Ермила?

– Всё объясню, а потом он отвезет меня домой. Точка.

Мы вернулись на участок, обошли дом. В центре грушевого сада стояла беседка, в которой за столом восседал Орестов, а напротив лайка по имени Феликс (и все-таки он не чистокровный, а помесь, уж слишком крупный). Пёс с умным видом наблюдал, как его хозяин играет сам с собой в шахматы.

– Ничего не меняется. – Тихо пробубнила я.

– Майкл, с тобой хотят поговорить.

Алекса указала на меня.