Дочки-матери

И вдруг на нее разом, без подготовки, вывалилось все, что являлось сутью пригородной электрички: грязь; пьяный, уснувший на лавочке, выставив ноги в проход; глухонемой, разносящий книжки о здоровом образе жизни; фанатичные сектанты, раздающие брошюрки; цыгане, коверкающие эстрадные хиты… Юля, как экскурсовод, пыталась объяснить дочери суть явления. Но видела, что та не понимает. Проехали уже полчаса, а Оля все еще с опаской чужака смотрит на свое новое окружение. Она даже ни разу не взглянула в окно, широко распахнутыми глазами изучая содержимое вагона.

Девочка была в ступоре, нос к носу столкнувшись с жизнью. Едва проехав станцию со смешным названием Половинка, электричка сбавила ход и встала посреди чистого поля. Устав от впечатлений, Оля уснула, уткнувшись матери в бок. Юля отвернулась в окно, но, поскольку смотреть было не на что, вскоре вынуждена была вернуться к действительности, которая отнюдь не утешала. Все та же нищета, грязь и безвкусица заполняли старый раздрыганный вагон. Ее внимание привлекли мать с дочкой – только что вошедшие. Мать, молодая женщина спортивного вида, стояла и наблюдала за девочкой лет восьми. Ее дочь металась от окна к окну и притопывала ножкой.

– Поехали, ну поехали! – уговаривала она кого-то. Электричка стояла, а девочка нетерпеливо оглядывалась на мать, причем лицо ее выражало смесь радости и досады. Юля догадалась, что «поехали» относится к электричке. Словно подчиняясь настойчивой просьбе девочки, вагон заскрипел и дернулся.

Состав вяло, словно нехотя пополз, и девочка запрыгала на месте.

– Мама! Смотри, едем! Едем! Ура!

Теперь уже на дочь и мать оглядывались полвагона. Ладно бы ребенок был лет четырех-пяти, восторг понятен. Но – восемь?..

Матери было явно неловко за бурные эмоции девочки. Она покраснела, не зная, как быть. Похоже, неуемный восторг дочери по поводу поездки в электричке явился для нее полной неожиданностью.

Между тем девочка продолжала летать от окна к окну и бурно выражала одобрение пейзажа, проползающего за окном.

– Человечки! – подпрыгивала она, увидев копошащихся в огороде жителей деревни.

– Вы что, не местные? – с сочувствием поинтересовалась старуха с двумя корзинками.

Красная, как из бани, женщина отрицательно покрутила головой.

– Местные, – отмахнулась она и поискала глазами свободное местечко.

Старуха попыталась угостить девочку яблоком, которое долго выбирала, шаря рукой в завязанной платком корзинке.