Колыбельная для Волчонка

Впрочем, она довольно быстро справилась с собой и парировала:

– Если вы так безумно любите детей, то родите себе своего и занимайтесь им в свое удовольствие!

Свечников вскинул брови и криво усмехнулся:

– Пробовал, не получается. К сожалению, пока это – привилегия женщин.

Антошка уже бежал к ним от воды. Видимо, он услышал концовку разговора, потому что, подбежав, уставился на Свечникова:

– Сережа! Ты разве не можешь родить ребеночка?

Свечников виновато развел руками. Тогда мальчик задумчиво перевел взгляд на мать и открыл рот… Представив, что он сейчас может сказануть, Ирина схватила ребенка в охапку и понесла к своему лежаку, не дав попрощаться с «приятелем».

– Антошка! Мы должны бежать домой! И очень быстро! – тараторила она. – Я, кажется, оставила включенный утюг… Надо торопиться, чтобы не было пожара.

– И тогда приедет пожарная машина? – с восторгом отозвался малыш, натягивая носочки.

Они унеслись с пляжа, будто за ними гнались. Свечников с досадой смотрел им вслед.

Впервые от него так резво убегала женщина, а он выглядел со стороны самодовольным прилипалой.

Вечером Лиза повела подругу в санаторий, в новый тренажерный зал.

– Посмотришь, как я килограммы сгоняю. – Настроение у Лизаветы было отличное: накануне приходил Рукавицын и принес деньги. Этого было достаточно, чтобы сделать Лизавету оживленной на день-два.

Рукавицын являлся за Полиной по воскресеньям и забирал ее с собой. Точнее, к своей законной жене и старшей дочери.

Там девочка, по выражению Лизаветы, «наводила порядки» и «проводила ревизию». Домой Полина возвращалась с неизменной коробкой бесценных сокровищ: оборванных старых бус, значков, лоскутков, открыток.

Подруги прошли через зеркальный холл санатория, миновали мраморно-ковровый, широкий коридор и оказались в просторном тренажерном зале. Он был залит ровным белым светом люминесцентных ламп. Несколько отдыхающих с явным удовольствием корпели на тренажерах.

– Сейчас я тебе одну штучку покажу.

Для развития грудной клетки, – шепнула Лизавета и повела Ирину к одному из тренажеров. Ирина все время любовалась подругой – ее пышная фигура излучала такое жизнелюбие, что невольно хотелось подтянуться и не казаться вялой, озабоченной на фоне улыбчивой Лизаветы.

Ирина послушно забралась на указанное ей сооружение и попробовала потянуть на себя штуковину, которая и предназначалась, судя по всему, для развития грудной клетки.