Пленница дождя

– Ты местная? – прошептала Саша, придвинув свое лицо к Настиному.

Та покачала головой.

– Поступать приехала. А ты?

– Я тоже только сегодня приехала. И вот – сразу влипла. И тебя втянула. Извини. Если бы не ты, я не знаю, что со мной было бы.

– Они у тебя все деньги выцыганили?

– Почти. В сумке немного осталось.

Саша полезла в сумку, посмотреть, целы ли деньги.

Парень закончил читать. К сцене подошла видная дама, красиво одетая, и стала вполголоса делать замечания. Парень ее внимательно слушал и кивал.

Потом дама зачитала несколько строк из того же стихотворения. Теперь они звучали иначе.

– Как ты думаешь, куда это нас занесло?

– Прослушивание какое-то. Кастинг.

Вдруг дама обернулась и пристально взглянула на девочек. У нее оказались очень выразительные глаза. Настя толкнула Сашу в бок.

– Эй! Кумушки на галерке! Мало того что опоздали, так теперь позволяете себе пустую болтовню! Ну-ка, идите сюда!

– Это нам? – опешила Настя.

– Ну а кому же?

Настя и Саша дружно поднялись и безропотно стали пробираться к сцене.

– Пожалуйте на сцену.

Дама взглянула на Сашу и повела бровью.

– Я? – Саша распахнула глаза и начала мучительно краснеть.

Все уставились на них и стали перешептываться. Настя увидела, что вдобавок к живописно расцарапанной физиономии ее подруга умудрилась порвать футболку. Это никуда не годится.

– А можно я? – выступила она вперед.

Дама улыбнулась:

– Конечно.

Аудитория развеселилась. Дело в том, что Настя не могла видеть себя со стороны, а видок ее не уступал Сашиному.

Впрочем, ухмылки аудитории ее не смутили.

– Называйте автора и начинайте, – подбодрила ее дама. Насте она понравилась. В даме присутствовало что-то аристократическое, и в то же время она выглядела доброжелательной.

Настя помнила все стихи по школьной программе. Мама-филолог строго за этим следила. Впрочем, Настя и сама любила читать стихи.

– «Мцыри», – объявила она. – Лермонтов.

Дама кивнула.

Настя начала.

Ее всегда волновала история юного послушника. Его протест, его побег. Его встреча с барсом. Она ясно представляла природу, видела камешки сквозь прозрачную ледяную воду горной речки. Ритм лермонтовской строки увлекал ее, заражал своей напряженностью. Вместе с Мцыри она вновь переживала нерв недавней погони. Когда она закончила, в зале уже никто не перешептывался, дама смотрела на Настю с теплом. Настя спустилась со сцены.

– Все хорошо. Ты чувствуешь автора.