Пленница дождя

Она то и дело, не поднимая головы от книги, поглядывала в сторону своей подруги Саши, которая колдовала над старыми потертыми джинсовыми шортами – делала вышивку. Саша казалась Насте совершенно невозмутимой. Можно было подумать, что всю ее с головой поглотило это вышивание каких-то дурацких рыбок. Это настоящее испытание для Насти – высиживать этот клятый час перед наступлением сумерек. Сашке же, похоже, все равно. Нервы у нее словно железные!

– Сколько там натикало? – как бы между прочим поинтересовалась Настя, поскольку будильник стоял возле Саши и та локтем заслоняла его.

– Десятый час… – невозмутимо отозвалась Саша и перекусила нитку. – А что?

– Да так, ничего…

Настя «углубилась» в чтение. Судя по всему, подруга твердо решила выполнить свое намерение и больше не выходить из дома по вечерам. По крайней мере всем своим видом показывает, что самое интересное занятие для нее – это вышивание гладью! Настя с трудом подавила готовый вырваться вздох. Саша включила свет. За окном тут и там загорались огни.

На город ложились нечеткие сумерки. Саша натянула готовое произведение искусства. Покрутилась перед зеркалом. Настя не подняла головы. Саша вздохнула, вытащила из шкафа свою косметичку и принялась лосьоном протирать лицо. И в это время за окном, на портале большого торгового центра, раздался мелодичный звон. Звонили большие круглые часы. Саша высунула нос в окно. Это невинное движение послужило сигналом для Насти. Она подпрыгнула и с силой шмякнула о подушку томик Булгакова.

– Все! Не могу больше! Мозги кипят!

Саша словно только и ожидала команды с Настиной стороны – метнулась к тумбочке и вытащила оттуда электрощипцы.

– Чур, я первая! – обрадовалась Настя.

– Ты вчера первая завивалась!

– Ну, Санечка, мне только челку!

На стол полетело содержимое шкафов – джинсы, юбки, топики, блузки. Зажужжал фен, раскалился утюг, зажурчала вода в кране. В считанные секунды полусонная до этого момента комната превратилась в разворошенный улей.

Хотя и создавали это впечатление всего-то две пчелы. Девчонки метались по комнате как перед пожаром. Натягивали одежки, красились, завивались. И все это – торопливо, взахлеб, словно кто-то грозный мог войти в любой момент и окриком прервать эту канитель.

И они, подстегиваемые необъяснимым чувством сродни азарту, торопились расправиться с неизбежной суетой и скорее, как можно скорее покинуть комнату и нырнуть в спасительный сумрак ночи.