Пленница дождя

Саша, лохматая, потная, красная, в сатиновом чепце выглядела просто супер! Настя разразилась хохотом. Теперь Настины колени подкосились. И они, тыча друг в друга пальцами, зашлись безудержным смехом. Они тряслись от смеха, как в лихорадке Настя упала на коленки, порвав при этом колготки. Руками она упиралась в асфальт, трясла головой и старалась не смотреть на Сашу. Это мало помогало. Та же, утирая слезы видавшим виды бюстгальтером, громко икала сквозь приступы «хохотунчика». Через полчаса, вконец обессилев, они выползли из злополучного двора и плюхнулись на скамейку.

Не было сил ни говорить, ни идти.

– У тебя есть расческа?

– Кажется, потерялась…

– Где это мы?

– Какой-то сквер…

Немного придя в себя, девочки огляделись. Одинокий светофор, табачный киоск, будка с троллейбусными билетами, тусклый желтый фонарь… И когда из темноты вдруг возникла машина, впиваясь в девчонок фарами, как клешнями, у Саши мурашки пробежали по спине. А Настя уже сделала привычный жест рукой. И машина покатила прямо на них и тихо остановилась у самых коленок.

Плавно опустилось стекло ближайшей дверцы. Показалась физиономия. Это был молодой парень, на вид не старше двадцати. Он молча уставился на девочек.

Пока Саша пыталась разглядеть хоть что-то за тонированными стеклами задней дверцы, Настя с интересом разглядывала парня. Все трое молчали. Наконец Саша ущипнула подругу за локоть – остановили машину и молчат как истуканы.

– Молодой человек, – вдруг изумительно мягким и мелодичным голосом пропела Настя.

 – Нам с подругой ужасно необходимо срочно попасть… на Хлебную улицу!

Парень молча открыл дверцу. Саша схватила Настю за руку, но та выдернула ладонь и шмыгнула на переднее сиденье. Саша, возмущенная, уселась сзади. Ну, Анастасия! Не совладать с ней! Какая еще Хлебная улица? Домой бы добраться!

Но Настя, похоже, вошла в раж, и азарт приключения снова заговорил в ней, как охотничий инстинкт – в собаке.

– Только сразу признаюсь, что у нас совсем нет денег, – немного виновато оговорилась Настя.

Парень довольно хмуро смотрел перед собой. На Настино последнее замечание он не отреагировал. Поначалу Настю не слишком смутило его поведение. Она привычно щебетала свою сказку о журфаке, о знакомых тележурналистах и секретах телевидения. Потом ее пыл понемногу стал угасать. Каково рассыпаться бисером, если твоя речь натыкается на стену молчания? Немного погодя Насте пришла в голову робкая мысль, что водитель – глухонемой.