Русская наследница

 – Может, обычная халатность медперсонала? Забыли сделать запись?

– Ну, милочка! «Забыли»! Это архив! Документы… За такую халатность знаете что бывает?

Старик наехал на нее, будто это она, Наташа Орефьева, допустила непозволительную халатность. Выгнали за пьянку, он и рад поводу вылить ведерко грязи на родное учреждение!

– Семен Кириллыч! – рассердилась Наташа, устав наблюдать, как ее бывший преподаватель превращает чужую проблему в собственный праздник. – Как же можно объяснить этот случай? Вы же работали в тот период, это было всего три года назад!

– Три? – Профессор пожевал губами, почесал переносицу.

 – Не помню. С такой патологией, как у вашего ребенка, младенцы обычно не выживают. Возможно, вам объявили факт, которого ожидали. Вас нужно было выписывать, а младенец еле теплился. Это лишь моя версия, дамы.

– Ну а потом? – нетерпеливо перебила Наташа, боязливо оглянувшись на окаменевшую Катю. – Потом что, чудо с ребенком произошло, что ли?

– Ну, чудо не чудо… – уклончиво произнес профессор.

 – Я не хочу и не люблю строить предположения и возводить напраслину на своих коллег, хотя они, смею заметить, поступили со мной не лучшим образом, но я…

– Семен Кириллыч, – заерзала Наташа. Обеденный перерыв подходил к концу, а дело не только не прояснилось, но вконец запуталось. – Давайте ближе к делу. Каковы ваши предположения?

– Ну, допустим, был у нас в городе в то время прекрасный талантливый кардиолог. Теперь он не то в Израиле, не то в Штатах. Он первым начал делать уникальные операции на сердце.

Умница. Именно он отважился оперировать новорожденных младенцев. Потом его сманили, как водится, ну и…

Наташа во все глаза смотрела на пьяненького профессора, забыв про время, пока ее не отвлек неожиданный глухой звук: Катя, обмякнув, безвольной массой сползла на пол.

– Нашатырь! – заорал профессор. – Там, на кухне, в шкафчике. Орефьева, кому я сказал? Бегом!

Наташа кинулась на кухню, впервые за последние два часа сообразив, в какую темную историю она, собственно, влипла.

Глава 5

Виктор Пашкин уже битый час торчал в своей машине напротив подъезда общежития. Катя не появлялась. Он точно знал, что она в городе, видел ее на рынке в обществе родителей, но подойти не рискнул. Теща откровенно ненавидела неформального зятя, а тесть демонстрировал полное отсутствие интереса. Виктор отчасти понимал Катиных родителей. Им нужен был штамп в паспорте, чтобы иметь полные права на зятя.