Прогулка под луной

Он сладко зевнул и потянулся, хрустя суставами. Уткнулся носом в Машины волосы.

– Но ты представляешь, какова жизнь в приюте? Ведь ей всего восемь лет!

– Мань, давай сейчас не будем о чужих проблемах, – сонно пробормотал Борис. – Что же, ей с пьяной матерью лучше, что ли, было? Спи, мать Мария, всех не пережалеешь.

И через минуту он уже ровно сопел ей в плечо. А Машин сон совсем улетучился. Она не могла спать.

Ей вдруг стало одиноко, несмотря на присутствие любимого мужчины – большого и сильного.

Ей было тоскливо, словно это у нее, а не у Альки три месяца назад умерла мать и вот она, Маша, – маленькая и беззащитная, всем чужая. Все это нетрудно было представить, потому что с Машей это было. Давно…

Глава 2

Софья Наумовна ошиблась. Это был не приют. Приютами сейчас в народе называют реабилитационные центры – небольшие и вполне приличные учреждения. Как правило, их открывают на базе бывших детских садов, и детей в них содержится не много.

Алька же попала в самый что ни на есть обыкновенный, стандартный детский дом.

Огромный, грязно-серый дом в четыре этажа.

Едва Маша переступила порог этого учреждения, тут же поняла, как хочет отсюда уйти.

Дети галдящей оравой куда-то неслись, причем двумя потоками. Потоки эти, сталкиваясь и проникая друг в друга, издавали нечеловеческие вопли и крики, поминутно кого-то теряя на своем пути.

То ли учительница, то ли воспитательница промчалась мимо Маши, громко грозя всеми карами небесными какому-то Кривошееву.

Маша нашла кабинет директора, но он был пуст.

Постояв у двери минут десять, она отправилась на второй этаж. Заглянула в первую попавшуюся дверь. Помещение оказалось спальней человек на восемь. В нос шибанул острый запах мочи. Маша отпрянула в коридор, и к имеющемуся уже запаху добавился «аромат» казенных кислых щей и сырого помещения.

Маша оглянулась: в углу потолка разводами застыли еще сырые потеки. Скорее всего тут недавно прорвало батарею.

Судя по детям, мгновенно наполнившим коридор, этаж был малышовый, и искать следовало здесь. Дети взирали на девушку как на заморскую птицу. Маша догадалась, что оделась, прямо скажем, не по теме. На ней была яркая красно-желтая куртка, светло-голубые, цвета линялого неба, джинсы и высокие белые ботинки, которые ей ужасно нравились.

Здесь, среди этого вопиющего многоликого одиночества, Машин наряд выглядел попугайским. Вызывающим и даже диким.