Прогулка под луной

Для него она была Маня, он почему-то любил называть ее так. Тут могло быть одно из двух: или он за неделю остыл, все взвесил и пересмотрел свое отношение к Машиной проблеме, или думает, что пересмотрела она.

Он даже не предполагает, насколько его Маня продвинулась за эту неделю к своей цели. Конечно, с помощью Влада. В отделе опеки ей даже разрешили забрать девочку домой без нескольких необходимых справок. А документы дооформить потом. Теперь мешал только карантин по гриппу. Маша лишь сейчас, в вагоне метро, вдруг осознала всю реальность ситуации.

И хотя она всю неделю ждала встречи с Борисом, сегодня струсила. А если он действительно скажет: или – или? Поэтому, когда она переступила порог Анкиной квартиры, была в полном смятении. Почувствовала некоторое облегчение, только когда высокая худощавая Анка стиснула ее в своих объятиях.

– Господи-и, – словно передразнивая кого-то, протянула Анка. – Вместо «и» в конце слова она произносила «я» и получилось «господя-я». Это восклицание могло означать что угодно: от крайнего изумления и восторга до упрека.

В данный момент, надо думать, это было восхищение внешним видом подруги и, в частности, ее свитером, привезенным из-за границы.

На визг и шумные приветствия подруг из комнаты вынырнули две любопытные мордашки и уставились на гостью.

– Дети, вы меня узнали? – спросила Маша.

– Ты – Мася, – сказала девочка.

– Ты – Мася, – повторил мальчик.

Маша отдала детям бананы, и близнецы ненадолго исчезли в комнате. Подруги нырнули в кухню.

Последние два года общались всегда одинаково: на кухне. Анка делала какое-нибудь свое дело, а Маша, если надо, помогала. Между делом болтали. Разговор, как правило, прерывался разборками детей, их кормлением, сменой штанов и прочим, прочим…

Сегодня Анка готовила суп и кисель. Маше досталось разминать брикет киселя вилкой – приводить его из твердого состояния в сыпучее.

Так получилось, что Анка первая вывалила на Машу свои проблемы. Они раздирали ее на части, и Маша сразу сообразила, что бедная ее подружка, два года заточенная в четырех стенах, естественно, жаждет выговориться.

Анка терла на терке крупную морковину и сообщала:

– Никогда не думала, что у Митьки столько недостатков. Ты даже представить себе не можешь! Он способен целый час сидеть в туалете.

– ?

– Ну, запрется там и газеты читает.

Маша прыснула.

– Нет, она еще смеется! А сколько он ест? Слоны столько не едят. Даром что худой. Причем в основном – мясо.