Фантасофия. Выпуск 4. Шпионский триллер

– И что это ты там увидел? – иронично поинтересовалась она.

– Да так, – пробормотал тот, – ничего заслуживающего внимания.

– Неужели? – непритворно изумилась Татьяна. – А мне показалось… По-моему вы лжете, господин дипломат!

– О чем ты говоришь, лапушка? – он придвинулся к ней, прильнув губами к ее шее. – Да разве мне еще кто-нибудь нужен?

И, подражая голосам оперных певцов, громко пропел, вызвав ее звонкий смех:

– Кто может сравниться с Татьяной моей?!..

* * *

А сам подумал: где прелесть, там и дьявол – прельщает враг души живые человеческие.

Ох, как ловко прельщает всеми соблазнами мира! Ловит на живца: кого на славу, кого на богатство, кого на власть, а кого и на утехи плотские. Умело давит на тщеславие, честолюбие, корысть, алчность да похоть. Сильна власть отца лжи над умом и чувствами. Да только Создатель могутнее! Посему и власть эта дана лукавому на время. Важно устоять, не соблазниться, не погубить душу бессмертную, но… трудно сие подвижничество – труднее не бывает. Нельзя жить во грехе, но и без оного тяжко – отсюда и мощь греховности.

* * *

Когда они, возвращаясь в отель, проезжали Пафос, в глаза им бросилась забавная сценка из повседневной жизни островитян – на площадке летнего кафе официант кормил большущих пеликанов. Экзотическое зрелище настолько понравилось туристам, что, притормозив, они со смехом наблюдали за птицами, пока те не насытились и степенно удалились.

Виктор захватил с собой в поездку фотоаппарат «Никон» – одну из лучших моделей, запасся кучей пленки и без устали снимал свою подругу повсюду, где они только бывали.

Запечатлел он и лакомившихся рыбой пеликанов. Официант, растаяв при виде Тани, даже доверил столь очаровательной особе покормить птиц из своих рук.

– А почему ты не хочешь сфотографироваться сам? – уже в машине, отсмеявшись, с лукавой улыбкой поинтересовалась у него девушка. – Хотя, понимаю – дипломатическая служба, засекреченность и все такое.

– Ну, нечто в этом роде, – ухмыльнувшись, он наклонился и доверительно прошептал ей на ухо, – специфика моей деятельности не позволяет мне рисоваться перед объективом.

– Да-да, все понятно, – скорчив серьезную мину, она согласно покивала головой, вызвав у него смех, и, не удержавшись, расхохоталась сама.

Вдвоем они очень часто смеялись над любой глупостью, по самому незначительному поводу. Многое из того, на что раньше каждый из них и не обратил бы внимания, теперь вызывало смех.