Галстук с тугим узлом

– Босс, – Джерри показал рукой в сторону кустов, – может, я загоню машину вон туда, от глаз подальше? Вдруг по этой дороге поедет кто-то из местных? Или правительственные войска вдруг решат провести армейскую операцию в этом районе?

– Спокойно, сынок, – хмыкнул Коулман, присаживаясь на крыло машины и постукивая рацией по руке. – У нас там свои люди. Если правительство задумает что-то предпринять, мы узнаем об этом первыми. И потом, неужели ты думаешь, что я не позаботился о том, чтобы перекрыть эту дорогу с двух сторон… Вот тебе и первое сообщение!

Голос из рации стал вызывать американца:

– Оцелот, я Дятел.

В вашу сторону проследовали два «Доджа». Всего четырнадцать человек, вооруженных автоматами.

– Принято, Дятел. Веди наблюдение, – ответил Коулман и подмигнул помощнику. – Ну вот, а ты боялся. К нам едет сам генерал Сертано.

– Генерал? – усмехнулся Джерри.

– Не надо иронии, сынок. Они сами себе присваивают высокие звания, и это их право надо уважать. Они ведь патриоты, они борются с коммунистами и хотят выглядеть героями.

Да и солдаты с большим энтузиазмом идут в бой, когда их отправляют на смерть генералы, а не лейтенанты. Надо понимать специфику гражданской войны.

Первыми из-за деревьев появились два открытых «Доджа» времен Второй мировой войны. На переднем рядом с водителем сидел коренастый черноволосый мужчина с короткими усами и в черных очках. Зеленый армейский берет был свернут и сунут под погон армейской камуфляжной куртки.

– Генерал Сертано! – Коулман спрыгнул с крыла джипа и пошел навстречу никарагуанцу, протягивая руку для пожатия.

 – Как видите, я держу свои обещания.

– Я не вижу оружия, Георг, – пожимая руку американца, ответил генерал.

– Машина уже подъезжает, – кивнул в сторону подъема американец. – У нас есть хорошая поговорка: не стоит все яйца хранить в одной корзине. Так что и подарки свои я вам доставляю по частям.

Из низины с натугой выбрался грузовик и подкатился к стоящим на дороге машинам. Солдаты Сертано с энтузиазмом загалдели, размахивая руками.

Коулман подумал, что наивность патриотов сродни наивности детей. И те и другие радуются игрушкам. Только взрослые игрушки стоят дороже. Он снова повернулся к никарагуанцу:

– Сорок гранатометов, сто двадцать автоматов и патроны. И, естественно, обещанные шестьсот тысяч долларов для вашей бригады. Если вы, конечно, не передумали, генерал.

– Где деньги? – Сертано снял с носа темные очки и сунул их в нагрудный карман.