Галстук с тугим узлом

И только мечущийся свет уличных фонарей в бешеном танце листвы на стенах особняка да шум ветра в кронах деревьев кенсингтонских садов. Лондонская погода переменчива: к утру ветер наверняка утихнет, и плотное одеяло туманов ляжет на город, закроет Темзу, будет стекать по городским улицам. И даже бледный рассвет уныло взглянет тусклым кругом солнца на влажный город и сонно замрет в низких облаках.

Двое мужчин в строгих деловых костюмах в каминном зале второго этажа особняка за плотно прикрытыми жалюзи изредка перебрасывались короткими фразами, то и дело посматривая на циферблат больших напольных часов в дубовом корпусе.

Коротким тревожным звоном часы известили, что прошло еще тридцать минут и близится полночь.

– Что могло случиться? – нервно стукнул кулаком по подлокотнику большого кресла один из мужчин. – Он должен был прилететь еще утром. Ни связи, ни информации. Так же невозможно работать.

Мужчина, один из советников посольства, немного грузный, с волевым широким лицом и глубокими залысинами надо лбом, произносил за сегодняшний вечер эту фразу в различных вариантах уже не первый раз.

Второй мужчина, высокий брюнет, чью спортивную фигуру только подчеркивал строгий костюм, быстро глянул на собеседника и снова промолчал. Когда ничего сделать нельзя, то лучше ничего не делать. Нужно просто ждать момента, когда ты что-то сможешь предпринять. И вот этого момента пропустить никак нельзя.

Начальник отдела безопасности посольства хорошо знал эти прописные истины.

Его тоже одолевали сомнения и подозрения, но он не считал возможным нервировать ими окружающих.

Еще утром из Осло в Манчестер должен был прибыть специальный представитель МИД СССР Николай Иванович Быстров, курировавший вопросы внешней политики страны на Ближнем Востоке. Никто из сидящих сейчас в каминном зале посольства не знал причин такой срочности. Почему Быстров так срочно свернул свои дела в Швеции, почему он прилетал не в аэропорт Хитроу, а летел через Манчестер? И что за информация, полученная резидентурой Первого главного управления КГБ[2 - ПГУ КГБ СССР – внешняя разведка.

], так взбудоражила внешнеполитическое ведомство Советского Союза.

Во внутреннем помещении посольства, блокированном от всех возможных способов прослушивания и электронного слежения, сидел представитель советского Внешторга Виктор Романович Головатов и торопливо готовил шифровку.