След костяных кораблей

Ты способна, балансируя, стоять на вершине главной мачты и смеяться над теми, кто боится высоты. Ты можешь промчаться по палубе, залитой водой, лишь для того, чтобы завязать нужную веревку, да, ты знаешь, почему корабли возвращаются пустыми. Ты показала нам это сейчас, опозорив себя, потому что я был о тебе лучшего мнения.

Фарис смотрела на него, и Джорон подумал, что, если бы на боку у нее висел курнов, она могла его обнажить. Она так сильно напомнила ему Миас в этот момент, что у него заболело сердце. Не просто желанием ответить силой на оскорбление, но и ее решением сначала все обдумать, проследить за ходом мысли Меванса и прийти к собственным выводам.

– Ты думаешь, – медленно заговорила она, – что корабли опустошает страх?

– Да, – ответил Меванс. – Потому что далеко не у всех такое же отважное сердце, как у тебя, Фарис. Напуганная команда выбрасывает за борт свою супругу корабля, решив, что из-за тумана появились призраки. Они спускают лодки в замерзшее море и становятся жертвами длинноцепов, которые обязательно появляются.

– Да, – сказала она и сглотнула, – я представляю, как такое может случиться. Но только не на таком корабле, как «Дитя приливов», верно?

– Никогда, – сказал Джорон, – до тех пор, пока на его борту находятся такие женщины и мужчины, как ты, Фарис.

Она кивнула.

– Ну, тогда, – заявила Фарис и выпрямила спину, – если Эйлерин проложит курс, я расскажу команде, куда мы направляемся, потому что в ней определенно найдется несколько слабых голов, их потребуется вразумить, а я как раз тот офицер, который должен с этим справиться.

– Да. Фарис, это будет не зря потраченное время, – сказал Джорон и посмотрел ей вслед.

Когда она ушла, он вновь обратился к карте, и его взгляд остановился на голубой отметке, обозначавшей Берег Спантоннис.

– Давай проложим курс, – предложил он, и больше никто не говорил о призраках, ведь, как и все дети палубы, он боялся, что упоминание о них может привлечь ненужное внимание.

15

В глубинах, где самый голубой лед

Ему снился холод.

Ему снилось, как холод обволакивал его, когда он двигался сквозь абсолютную темноту.

Ему снились песни далеких сестер, навязчивая мелодия, которая эхом его окружала, окутывала и говорила с ним. Он слышал, как контрапунктом выступал рев его массивного сердца, которое распространяло огонь по телу и прогоняло ледяные прикосновения глубокой воды.