Костяные корабли

А теперь отправляйся в трюм и убедись, что там есть запасы еды и воды хотя бы на четыре дня, пришли ко мне курсера и скажи ему, чтобы принесли уголь. Мы нарисуем карты здесь, на палубе, и ты проверишь для меня некоторые числа.

– Но курсер…

– Почти наверняка лучше нас с тобой в этом разбирается, пока я не знаю наверняка, и мы с тобой будем проверять все, что он скажет. Ты понял? – Он кивнул. – А теперь иди, Джорон Твайнер. – Он шагнул к двери, но она заговорила снова: – Я забыла еще кое-что. – Его пальцы дернулись, так ему хотелось скорее схватиться за ручку двери, чтобы убраться из каюты и не находиться рядом с Миас.

– Да?

– Ты должен обращаться ко мне «супруга корабля», хранитель палубы.

– Слушаюсь, супруга корабля, – сказал Джорон.

– До того, как тебя приговорили, как долго ты служил на флоте Ста островов?

– Я не служил, супруга корабля.

– Ни единого дня? – спросила Миас.

– Верно, супруга корабля. Ни единого дня.

Ему показалось, что он услышал недоумение в ее голосе.

Миас не понимала, как он мог попасть сюда и стать супругом корабля в девятнадцать лет, а не оказаться в море с вскрытыми венами, надеясь умереть прежде, чем до него доберутся морские существа, поднявшиеся из глубин. Но она не спросила. Миас молчала, и, когда Джорон убедился, что она больше ничего не скажет, вышел, чтобы оказаться как можно дальше от светлой большой каюты в темноте нижней палубы. По всей ее длине горели тусклые огни – черепа птиц кивелли, наполненные маслом неборыб, испускавшие слабый свет, пробивавшийся сквозь кость.

Каюты супруги корабля, хранителя палубы, курсера и говорящего-с-ветром находились рядом в задней части корабля, хотя Джорон входил только в большую. Курсер и говорящий-с-ветром смущали его, каждый по-своему, и он предпочитал избегать общения с ними, а каюта хранителя палубы принадлежала Барли, пугавшей его своими размерами и аурой насилия, которая ее окутывала. Он постучал в дверь каюты курсера и тут же проклял себя, помянув Северный Шторм.

Хранитель палубы не должен стучать; он помощник супруги корабля и может входить, куда пожелает.

– Войдите. – У него был мягкий голос.

Джорон вошел и обнаружил, что курсер сидит на постели, закутанный в грязные белые одеяния, а каюту наполняет сладкий аромат фимиама, впрочем, неспособный перебить вонь стоявшего на приколе корабля.

– Супруга корабля хочет видеть вас в своей каюте, – сказал он.