Взмах над морем

Конечно, эти ребята скажут, что я сам на них набросился, да ещё и с собакой. Боже, я только что избил детей! Нет, я не должен испытывать чувство вины. Подонка нельзя жалеть только потому, что он младше тебя. Подонок – всегда подонок.

Мне стоит проверить свои порезы. Я ищу, куда можно сесть, но поблизости ничего подходящего не обнаруживается, так что приходится устроиться прямиком на земле. Грина садится рядом. Она всё ещё зла, и я слышу, как она негромко рычит. Собака сначала смотрит, что делаю я, а потом начинает тянуть и грызть поводок.

Я понимаю, что она хочет снять ошейник, и помогаю ей. Избавившись от неприятной вещи, за которую её держали, овчарка издаёт радостный облегчённый лай. Я улыбаюсь и обнимаю её, утыкаясь в тёплую шею. Она кладёт свою мордочку на меня.

Сердце дико колотится, и я наконец осознаю, что всё это время дико боялся за Грину.

Мне требуется пара минут, чтобы перевести дух, а потом я, отпустив мягкую шерсть, начинаю осматривать себя. Самая безобидная рана – на пальце.

Но, чёрт, щиплет она сильнее всего. Как о бумагу порезался. Наиболее кровоточит рана на животе, но и она не смертельна. Я нахожу в заднем кармане носовой платок и прикладываю его к порезу. Думаю, кровь быстро остановится.

Появляется желание нервно смеяться. Давно я не влипал в такие неприятности! До сегодняшнего дня я не дрался года два… Да, точно, это было в шестнадцать, за два года до того, как я стал свободен на все четыре стороны. Я дрался с Джефри. Хороший парень, мы с ним иногда курили в туалете.

Кстати, когда я курил в последний раз? Не припомню. Наверное, тогда же, года два назад, и курил. Когда брать сиги постоянно не у кого, а покупать – непозволительно дорого, особенно не покуришь. Оно и к лучшему: если уж и умирать, то от чего-нибудь поинтересней, чем от рака лёгких.

Я несколько раз проверяю рану. Кровь, хоть уже и не так сильно, но всё равно идёт, и я сильней прижимаю платок к ране. Грина беспокойно тычется туда носом, и я легонько отталкиваю её, чтобы не мешала.

Окончательно успокаиваюсь я минуты через две. Ещё раз протерев обе царапины, я встаю. По-хорошему, нужно бы пойти домой, но мне не хочется. Адреналин до сих пор шумит где-то внутри. Грина встаёт на все лапы, и мы идём дальше. Деревьев становится всё больше и больше, и я понимаю, что мы заходим в парк. Никогда раньше не был с этой стороны.

Я всё ещё хочу пить. Немного подумав, я решаю пойти в сторону кофейни, в которой был неделю назад.