Черное Солнце

А сейчас ему так прямо сказали о его судьбе, хотя обычно звучали лишь банальности да фальшивые утешения, неизбежно заканчивающиеся недоверчивым шепотом о том, что мать «погубила» его, и о том, каким монстром она была.

– У меня нет ложных надежд, – тихо запротестовал он.

– Конечно есть, – терпеливо ответил мужчина. – Жизнь – череда ложных надежд. И, пока мы не обучимся хорошенько, у нас у всех будут неуместные надежды. И я научился.

– И что вы хотите?

– Я здесь, чтобы подготовить тебя к твоей судьбе.

– Я уже знаю свою судьбу.

 – Он вытащил из кармана еще корма, и ворон с зазубренным клювом сел ему на ладонь. То, что это был именно он, было ясно по весу и по особому, голодному карканью.

Незнакомец молчал, и Серапио понял, что он, должно быть, обдумывает, что сказать.

– И в чем же она?

– Мне суждено возродиться вороном.

– А затем?

Никто никогда не спрашивал «а затем?». Они просто считали его душевнобольным, думали, что его голова полна причудливых желаний о полетах или о побеге от увечий.

– Они говорят со мной, ты ведь знаешь, – сказал мальчик.

– Неудивительно. Они узнают одного из них. И что они говорят тебе?

– Всякую воронью чушь. О веселье на охотничьх угодьях и о радости полета. А еще о семье и потерянных вещах.

– О последнем ты определенно должен знать, – в голосе впервые проскользнули нотки симпатии.

Он кивнул.

– Что они еще тебе говорят?

– Что я один из них. Так же как их великий предок. Я проглотил тень солнца. Иногда они называют меня Праотцом Вороном, хотя я не так уж стар.

– Предок, а?

Он пожал узловатым плечом, словно сомневаясь.

– Как они еще называют тебя, Серапио?

– Несущим Ночь, когда мне холодно. Или Пожирателем Солнца, когда я зол. Они говорят, что мое тело холодно, а моя злоба горяча.

– Всему этому тебя научили вороны? – Он казался удивленным, словно не ожидал этого.

– Они мои друзья. Я заслужил их доверие.

– А как твоя мать называла тебя?

Серапио резко повернулся к незнакомцу:

– Тебя послала моя мать?

– Твоя мать мертва.

 – Голос незнакомца был ровен и деловит, он просто констатировал факт. – Но да, в некотором роде она послала меня. Договорилась, чтобы я и еще двое пришли, если ее работа увенчается успехом.

– Ты имеешь в виду меня, – сказал Серапио. – Я работа моей матери.

– Что она говорила тебе?

– Что я буду богом.

Незнакомец молчал так долго, что Серапио подумал, что он незаметно ушел.

– Ты странный, – наконец сказал он.