Маджар. Киноповесть

Он быстро выложил припасы на лавку под деревом и пригласил Некрасова к трапезе.

Михаил с аппетитом принялся за еду и потихоньку начал отходить от горьких дум. Он быстро прожевал очередной кусок вяленого окорока и заел его краюхой хлеба с зеленым луком.

– А сам чего не ешь? – немного погодя спросил он кондуктора.

– Я поел уже, – заверил его кондуктор. – Да и еду надо поберечь, не то она у нас быстро кончится, коли так будешь скоро ее есть. На вот, брусничной водой запей, а то всухомятку, небось, горло дерет.

И давай заканчивай уже трапезничать, в путь пора, а то губернатор осерчает, коли узнает, что солнце уже встало давно, а мы еще и не выезжали со двора.

Михаил доел свой завтрак, со вздохом встал и молча направился к стоящим лошадям. Уже сидя на лошади, он с тоской огляделся на покидаемое подворье, чуть задержал взгляд на виднеющемся вдали куполе церкви и, хмуро перекрестившись, тронулся вслед за выехавшим за ворота кондуктором.

Глава 4

Среднерусская природа постепенно сменилась степными просторами.

На много верст вокруг не видно ни одного дерева – только простирающаяся до горизонта степь, покрытая ковром седого ковыля и горькой полыни. По сторонам изредка пересвистывались суслики. В знойном безоблачном небе безмолвно парили орлы, высматривая добычу.

Изнуренный жарой и взмокший от пота Голохвостов снял с себя палевый камзол, оставшись в простой полотняной рубахе, и обратился к Михаилу:

– Что-то ты не в духе совсем и всю дорогу молчишь. Тревожишься о чем али боишься чего?

– А ты не боишься? – недовольно ответил Михаил.

 – Скоро ведь астраханская землица должна закончиться, и тогда басурманские земли начнутся.

– А ты что, с калмыками раньше встречался, раз их к басурманам причисляешь? – поинтересовался Голохвостов.

– Нет, не видывал, но слышать от людей доводилось, что они есть идолопоклонники и кочевники дикие. Им человека убить, что жука раздавить, – хмуро промолвил Михаил. – И как меня угораздило в такой переплет попасть? Даже если чудом каким калмыцкие земли пройдем, дальше кабардинская земля начнется.

А горские нравы, небось, не слаще калмыцких будут. Жаль, что до Маджара другой дороги нету, кроме этой, и потому, чую я, едем мы прямо в самое адово пекло, на верную свою погибель.

Видя тревогу Михаила, Голохвостов попытался, как мог, подбодрить его:

– Человека нежданная погибель везде застать может, что в степи этой, что в самом Санкт-Петербурге. Но у нас охранная грамота от губернатора имеется.