Венерин башмачок

Она яичницу поджарить не умеет, а трусы так просто в мусорку выкидывает, чтобы не стирать.

Оксана передернула плечами. Вспомнила свою вылизанную квартирку в малосемейке.

– Нет. Я аккуратная. И готовить люблю, – глубоко вздохнула она.

– Да таких, как наша Кристина, просто в природе больше нет! Такую воспитать – измудриться надо!

Инна Викторовна воодушевилась. Она могла развивать тему Андрюшкиного брака до бесконечности. И ведь квартиру им Лиза свою оставила – живи и радуйся!

– Не представляете, Оксана, во что Кристина превратила квартиру.

Я вчера ходила к ним убираться – чуть пылесос не сломала. Он забился ее волосищами и не в силах работать, бедный.

– Кошмар… – отозвалась Оксана. Но Инна Викторовна заметила, что вопрос собеседницу не трогает и она снова потихонечку «тухнет».

– Да лучше бы он с ребенком взял, лишь бы она нормальная была, домовитая.

– С чужим ребенком – не надо, – возразила Оксана, глядя куда-то мимо Инны Викторовны.

– Что вы, Оксаночка! Вы Андрюшку не знаете! Он такой тютя! Он добрый.

И чужого любил бы как своего.

– Да не верю я в это! – вдруг вспыхнула Оксана. – Они любят только себя! Все мужики – эгоисты! И в детях любят себя! А если возникает хоть малейшее подозрение, что ребенок не его кровный, – куда она девается, эта любовь!

Оксана вся так всколыхнулась, что у Инны Викторовны не осталось сомнения – это свое, наболевшее. Но не успела она додумать выплывшую из ниоткуда мысль, как запиликал телефон. Он звонил долго, настойчиво, пока Инна Викторовна семенила в своих пушистых тапочках из гостиной в кухню.

Она была уверена, что это звонок из-за границы, и приготовилась услышать четкий грудной голос Лизы. И была сбита с толку беспокойным Андрюшкиным баском.

– Мам, включи телик. Областное телевидение.

– Да что случилось? Научное светило прибыло из Москвы?

– Если я не ошибаюсь, с Ларисой что-то. Включай. Я сейчас к тебе еду.

Забыв о гостье, чувствуя, как внутри все деревенеет – будто под действием анестезии, Инна Викторовна двинулась к телевизору.

Она включила областной канал и сразу узнала экстравагантную училку из Ларисиной школы. По телевидению та выглядела еще смешнее, чем в жизни. Подбородок у нее трясся как холодец. Инна Викторовна долго не могла вникнуть в суть. Училка что-то говорила, но что именно, было не слышно, за кадром звучал голос корреспондента. Соединить картинку и речь в своем сознании Инне Викторовне не сразу удалось. Она искала глазами племянницу.