Поклонник

Наступает тишина, и на меня устремляются взгляды почти двадцати учеников. Любопытные, изучающие, равнодушные, враждебные. Все разные. Я широко улыбаюсь и громко произношу:

– Добрый день, класс! Меня зовут Клара Викторовна, – делаю небольшую паузу, наблюдая за реакцией учеников. – Можете садиться на свои места. Сегодня наш первый урок будет посвящен знакомству. Я пойду по списку, и тот, кого я назову, пусть встанет и немного расскажет о себе. Договорились?

По классу пролетает легкий шепоток, ученики переглядываются, а потом все неохотно, но согласно кивают в ответ.

– Ну, вот и славно! Тогда приступим…

Только собираюсь назвать первого ученика, как дверь класса распахивается и со словами:

– Простите за опоздание, просто я новенький, и немного потерялся, пока искал свой кла-с-с.... – с этими словами в аудиторию входит парень, поправляя черный рюкзак на правом плече.

Просто не верю своим глазам. Это Карл! Волосы взъерошены, клетчатая рубашка небрежно расстегнута.

Из-под нее виднеется белая майка, а на открывшемся обнаженном участке груди медленно, от самой шеи, тянется капелька пота.

Кажется, его глаза больше, чем мне запомнилось. Или это просто они настолько округлились от удивления?

В этот момент я прямо отчетливо слышу, как захлопываются наручники на моих запястьях. «А они захлопнутся, – говорит строгий голос в голове, – если кто-нибудь узнает о том, что я трахалась с ним! Несовершеннолетним ребенком!»

Надеюсь, на моем лице удивление написано не столь заметно, как на его.

За доли секунды я стараюсь взять себя в руки, широко улыбаюсь и произношу:

– Мы с тобой, похоже, тут оба… новенькие, – на последнем слове я запинаюсь. – Проходи, выбирай себе любое свободное место и присаживайся. Мы как раз тут знакомимся с классом, заодно и класс познакомится с тобой.

***

Весь оставшийся урок проходит, как в тумане. Передо мной проносится хоровод лиц, имен и кратких историй учеников.

Когда срабатывает звонок, и все ученики выходят из класса, падаю на стул, не в силах более держаться на ногах. Меня всю трясет. От страха и гнева. «Вот же мелкий засранец! – думаю я. – Он сказал мне, что ему двадцать, а не семнадцать, мать твою, лет! Семнадцать лет, Карл! Да, я помню, что обещала не шутить на эту тему, но! Во-первых, оно само тут напрашивалось, а во-вторых, это только в моей голове и он этого не слышит.