Поклонник

Как он признался позже, сначала он подумал, что, найдя ее, я умерла на месте. Иногда так жалею, что этого не случилось на самом деле. Ведь это я виновата в ее смерти! Понимаешь, я! Если бы в тот вечер я не задержалась на этой чертовой работе, она сейчас была бы жива. Жива, блядь! Как же я ненавижу себя за это! – завывания окончательно прерывают словесный поток.

Карл сидит тихо и просто гладит мои колени, не говоря ни слова. Мысленно благодарю его за молчание и возможность выговориться.

– Никогда бы не подумала, что моя девочка может покончить с собой из-за несчастной любви вот так, разрезав себе вены.

Не поперек, как это делают многие неумелые подростки. Раны были нанесены так, словно Кира точно знала, чего хочет. Разрезы тянулись вдоль предплечий от запястий, почти до самых локтей, и были такими глубокими, что когда ее вытаскивали из воды, между сморщенными краями распоротой кожи были видны обескровленные мышцы. Не знаю, зачем я настояла присутствовать при этом моменте, но тогда я плохо соображала, и это казалось мне таким правильным.

Сил держаться больше нет, и рыдания вырываются наружу. Не знаю, сколько сижу вот так, размазывая влагу по горящим от соли щекам. Когда слез больше не остается, и я чувствую себя практически опустошенной, пользуюсь платком по назначению и продолжаю бесцветным голосом:

– На дне ванной, возле бедра Киры мы нашли опасную бритву. Старую такую, раздвижную с перламутровой ручкой, которой муж брился чуть ли не каждое утро. Я так сильно ненавидела эту штуку и много раз просила выбросить эту гадость из дома, от греха подальше! Даже имя ей придумала: тихая машина для убийства.

Словно чувствовала, что однажды эта заточенная сталь все-таки напьется крови. Эта бритва, из-за которой я потом долго обвиняла в случившемся бывшего, всегда пугала меня. Черт, мне было страшно даже смотреть на нее и казалось можно порезаться, лишь взглянув на ее серебристое лезвие.

Снова истязаю промокший хлопок платка, тянусь за стаканом, стоящим рядом на кровати, и допиваю виски, не чувствуя ни вкуса, ни запаха.

– Рядом, на стиральной машине мы нашли записку. На небольшом, аккуратно обрезанном белом листе бумаги ее рукой было написано: «Прости, мамулечка, если причиню тебе много боли, но я больше не могу выносить все это». Больше ничего. Сначала мы с мужем думали, что ей кто-то помог, но вскрытие показало, что она умерла от нанесенных себе ран и потери крови. Наркотиков и других лекарств обнаружено не было.