Поклонник

Несколько самых последних строчек были зачеркнуты ручкой и густо замазаны сверху корректором. И все, а дальше находилось лишь несколько пустых страниц и только.

Карл сидит тихо, будто боясь пошевелиться и, положив мне на колени голову, слушает с искренним вниманием.

– Вот ответь: почему она не рассказала обо всем мне? Почему не поделилась этим? Почему старалась решить все свои проблемы сама? Я ужасная мать и мне так больно понимать это. Никогда, слышишь, никогда не прощу себя за то, что осталась тогда на работе… – очередная порция слез.

Жидкий янтарь вновь обжигает небо, но я почти не чувствую этого огня, растекающегося волной тепла по телу.

– Послушай, – мягко начинает Карл. – Подростки не всегда, на самом деле, рассказывают о своих проблемах. Тем более родителям. Они все предпочитают решать сами, и уж я то точно понимаю, о чем говорю, поверь. И даже могу представить, как тебе сейчас больно. Недавно я тоже потерял близкого человека и знаю, какова эта душевная боль на вкус. Когда внутри ноет, но ты не может понять что конкретно и где.

Просто тебя разрывает от тоски и всё. Она скребется где-то там, в глубине. Царапает душу, оставляет рваные раны. Пульсирует в ритме биения сердца, то, затихает, словно сжимаясь, то нарастает, становясь невыносимо прекрасной и яркой, растягиваясь по спирали, превращаясь в божественный свет.

Упираясь взглядом в пустоту, слушаю его размеренный успокаивающий голос.

– Или в огонь. Я знаю, сейчас внутри тебя горит тот самый свет, тот самый огонь. Он такой огромный, что, кажется, заполоняет все внутренности, каждую клетку.

Пляшет сейчас на органах. На сердце. Распускаясь в нем пунцовыми пионами, осыпаясь пеплом лепестков и раскрываясь вновь, чтобы очередной раз рассыпаться в прах. Пульсирует в легких, заставляя их съеживаться в комок, не давая возможности сделать полноценный вдох. И нет ему конца и края. Он становится только сильнее и ярче. Выжигает все изнутри, ломает кости, крошит их в пыль, расщепляет на атомы и собирает заново.

Карл берет мои ладони и крепко сжимает их в своих руках.

Это будто возвращает к реальности и дает сосредоточиться на его глазах. Они красны и полны печали.

– Но боль пройдет. Однажды она обязательно начнет затухать. Со временем. Когда окончательно выжжет все нутро. Когда-нибудь пламя потухнет, оставив только пустоту. Голую, выжженную пустоту и ничего более. Но это даже хорошо. Потому что потом, когда внутри воцарится покой, там будет место для чего-то нового, светлого, хорошего.