Поклонник

На ходу лихорадочно стараюсь придумать убедительное оправдание и даже извинительную речь. Делаю глубокий вдох. Стучусь. Слышу резкое "да" и вхожу внутрь.

– Заприте дверь, – командует он сухо и жестом указывает на кресло. – Присаживайтесь, Клара.

Повинуюсь и усаживаюсь, не чуя собственного тела. Удивление и непонимание все больше порождает в сердце тревогу. На лбу, возле самой кромки волос, выступает предательская влага.

Он поднимается, обходит вокруг стола, а затем, скрестив руки на груди, опираясь на столешницу всем своим плотным телом, встает напротив меня.

Встает так близко, что я смотрю ему прямо на скрещенные руки. Радуюсь его не столь высокому росту, а то бы пришлось смотреть гораздо ниже. Поднимаю голову вверх, не понимая, что происходит.

– Как вы думаете, Клара, – начинает он с укором, – зачем я вызвал вас к себе?

– Честно говоря, я в растерянности, Альберт Гургенович, – от испуга говорю чуть ли не шепотом. Голос предательски хрипит, боязливо вырываясь из пересохшего горла. К креслу пришибает током, словно я оказалась на электрическом стуле.

– Не прикидывайтесь, что не знаете, о чем я говорю! – чуть не визжит он, яростно расстегивая воротник серой рубашки на багровой шее. – Вы считаете, такое поведение приемлемо для учителя?

– Честно говоря, не понимаю, о чем вы, – еле бормочу я невнятно и чувствую, как под этим взглядом прилипаю к креслу. Капля ледяного пота бежит между грудей, обжигая распаленную страхом кожу. Кажется, еще чуть-чуть я и услышу шипение, с которым испаряется соленая влага.

– Ц.. ц… ц… ц… ц… – цокает он языком. – Клара, Клара… Как нехорошо обманывать! – он качает головой в знаке порицания. Так фальшиво и театрально, что меня начинает мутить. – Может, «это» освежит вашу память?

Мужчина достает телефон, несколько секунд нетерпеливо что-то ищет в нем, а потом разворачивает ко мне экраном, располосованным жирными разводами от пальцев, и тычет им прямо мне под нос, со словами:

– Сегодня я наблюдал одну прелюбопытную сцену.

Вот, полюбуйтесь!

Из-за смазанной картинки не могу понять, что он там пытается показать. От волнения никак не могу сосредоточить взгляд. Только спустя минуту понимаю – это видео. На нем запечатлен момент, где мы утром прощаемся с Карлом, возле его подъезда. Ошарашено, почти отрешенно смотрю на это действие, словно нахожусь в чертогах собственного разума и наблюдаю за нами со стороны. Вот мы целуемся, говорим, целуемся снова.

Отказываюсь верить в происходящее.