Книжный фургончик Арии

Она не сводит глаз с мужчины у бара; даже со своего места я узнаю эти широкие плечи, эту позу, то, как он стоит, засунув руки в карманы. Он выглядит задумчивым, терпеливо ждет, как будто наполовину не здесь, потерян в свои мыслях.

– Это Джонатан! – восклицает она слишком громко. Я зажимаю ей рот рукой, не обращая внимания на то, что, наверное, размазываю ее помаду. Сквозь ладонь я чувствую вибрацию ее смеха.

– Тихо! Не привлекай внимания. – Мое сердце колотится, и я пытаюсь понять, что он делает здесь.

Именно в этом месте. Именно в это время.

Она высвобождается, помада смазалась лишь немного.

– А почему нет? Разве мы не собираемся хотя бы поздороваться?

Рози приподнимает брови. Она делит мир на черное и белое, никаких серых полутонов.

Пытаясь объяснить, я на мгновение оборачиваюсь, чтобы мельком взглянуть на того, кто слишком часто прокрадывался в мои мысли с того дня, как мы познакомились. Его темные волосы отросли и свернулись кудрями у основания шеи. Он очарователен даже в профиль.

Есть что-то невероятно чувственное в его губах, и, прежде чем я потеряюсь в этих предательских мыслях, я качаю головой. Увидеть его столько месяцев спустя оказалось словно электрическим разрядом, но только и всего. Я двигаюсь вбок, пытаясь спрятаться за Рози, которая, к сожалению, отодвигается от меня.

Мы с Джонатаном встретились в прошлом году на музыкальном фестивале, и он был бескрайне восхищен нашим кочевническим образом жизни. Болтать с ним было так просто, словно мы были старыми друзьями, встретившимися после долгой разлуки.

Когда я говорила, он слушал и словно взвешивал каждое слово, что слетало с моих губ. Тогда впервые со смерти мужа я почувствовала крошечную искру в сердце, но вскоре я прогнала ее прочь. И правильно. Я дала обещание и намерена его сдержать.

Но присутствие Джонатана выбило почву из-под ног, то, как на него светил прожектор, словно призывая к действию… Хорошо, что я сижу.

– Ну так? – не отстает Рози.

– Что ну? Мы ему ни слова не скажем, Рози! Мы будем прятаться в этом углу и надеяться, что он уйдет.

 – Я делаю глоток вина и притворяюсь безразличной.

– Почему? – В ледяную голубизну ее глаз прокрадывается непонимание. – Признайся, что у тебя подскочил пульс, корсаж лопнул, а твои чресла…

Кто вообще использует слово «чресла» в наше время? Я качаю головой: она поддразнивает меня за любовь к сентиментальным романам и описывает их так же клишированно, как и прочие не-поклонники.