И останется только пепел

Глаза защипало, но она отказала себе в удовольствии потереть их на глазах у матери.

– Да.

Мать кивнула, и внезапно на ее лице проявилось усталое выражение. Нита заметила залегшие от горя тени под глазами и новые морщинки в уголках рта. А затем все исчезло, и ее мать стала ее матерью – холодной и жестокой.

– Что ж, хорошо. Тогда мне не придется тебе рассказывать.

Нита поджала губы.

– Я хочу знать, что за вампир это был.

Мать склонила голову.

– Вампир?

– Убийца моего отца.

Взгляд матери стал пронзительным, а ее небрежная манера поведения испарилась.

– Объясни. Сейчас же.

Нита отвернулась.

– Когда я была на рынке, ко мне приходил вампир. Он хотел знать, как найти тебя. Я бы сказала, что ему от ста до трехсот лет. Волосы каштановые и белые, как у зебры, полосами.

Вампиры были восточноевропейскими долгожителями, быстрыми и сильными. Но чем старше они становились, тем белее становились их волосы. А чем белее были их волосы, тем больше вампиры слабели, что, в свою очередь, означало: молодые особи обладали невероятной мощью, а старые – многовековыми знаниями, которые могли очень пригодиться, но при этом силой они не превосходили котят.

– А откуда ты знаешь, что именно он убил твоего отца?

– Оказавшись в МПДСС, я пыталась заставить их позвонить папе. – Нита пыталась задушить боль, которая, как кровоточащая рана, саднила внутри от воспоминаний. Но перед матерью слабости она не покажет.

Пальцы матери барабанили по столу.

– Понятно.

Нита прижимала кулаки к коленям, стараясь не дрожать от ярости.

– В МПДСС мне сказали, что он наемный убийца.

– Да, – кивнула мать рассеянно. – Я его знаю.

– Мам! – крикнула Нита. – Что происходит?

Та отмахнулась.

– Ничего.

– Мой отец мертв. Вряд ли это называется «ничего».

– Ничего, о чем бы я хотела говорить. – Губы матери сжались в узкую полоску. – Это личное.

– Личное, – голос Ниты звучал бесстрастно. – Не имеет ли это отношения к отцу Фабрисио Такунана? Ну, того мальчика, которого ты похитила.

Мать мягко отчитала ее:

– Я велела тебе не разговаривать с ним.

– Да, чтобы я не обнаружила, что ты используешь его для шантажа.

Мать цокнула языком.

– Если бы ты знала хотя бы о половине его деяний, ты бы не была так скора в своих суждениях.

– Фабрисио? – Нита уже и так считала, что он заслуживает смерти.