Обмани, но люби

Он хищно улыбнулся:

– Если вам так будет спокойнее, зовите меня просто Леон.

– Леон – лев. Если вы полагаете, что это меня успокоит…

Он усмехнулся:

– Прощу прощения за то, что воспользовался нетривиальным способом, чтобы разузнать о вас, и за то, что напугал вас. Вы планируете вернуться в Штаты только в воскресенье. Расскажите мне все, и я помогу вам.

– Сомневаюсь, что это понравится вашей жене.

Серые глаза Леон потемнели.

– Я вдовец.

– Но вы носите обручальное кольцо… Наверное, вы ее очень любили.

Простите меня за подозрительность. На самом деле я никак не рассчитывала побеспокоить такого занятого человека, как вы. Я всего лишь надеялась получить в «Донателло Даймонде» сведения о женщинах семьи Донателло. Это заняло бы несколько минут.

– Значит, вы ищете женщину.

– Вы очень проницательны!

Его глаза блеснули.

– Поскольку моя собеседница на редкость привлекательна, полагаю, меня можно простить за первоначальное толкование ситуации.

– Все зависит от того, что вы сможете мне рассказать, – ответила Белла, сдержанно улыбнувшись.

Поколебавшись, Леон произнес:

– Судя по всему, вы ее еще не нашли. Почему она так важна для вас?

– Потому что с ней связана загадка всей моей жизни. Больше всего я боюсь, что ее уже нет в живых. – Лицо Беллы омрачилось при этой мысли.

Он пристально вгляделся в нее:

– Она ваша родственница?

– Может быть…

– Сколько ей лет?

– Около сорока. Я узнала, что она родом из Италии, из Римини, но непонятно, город это или вся провинция.

– Люсиана – моя мачеха – была единственным ребенком, дочерью Валерии и Массимо Донателло, и родилась здесь, в Римини. Валерия погибла во время несчастного случая на охоте, когда Люсиане было одиннадцать. Как сказала вам сотрудница библиотеки, некоторые люди до сих пор думают, что это не был несчастный случай.

– Ужасно!

– Действительно. Полиция окончательно закрыла дело всего несколько месяцев назад. Решили, что это все-таки была случайность.

– Понятно. Ужасно, когда ребенок теряет мать.

– Я согласен с вами, – глухо произнес Леон. На секунду их глаза встретились. – Мой отец был старше Люсианы на пятнадцать лет и женился на ней вопреки нашему с братом желанию. Ей едва исполнилось двадцать, и мать она нам заменить никак не могла.

На четыре года моложе, чем Белла сейчас.

– Конечно нет. – Можно представить, как ему было больно.

– Ей сейчас сорок два, – продолжал Леон.