Сёстры меча и песни

Она представила, как сквозь эти ветви падает бог, ломая свои крылья, и ответила:

– Ну, если мой отец догадается, я просто скажу, что все это ради Хальцион, и он ничего нам не сделает.

Однако беспокойство Майи тут же сменилось другим.

– Как думаешь, Хальцион меня узнает?

– Ты ее кузина. Конечно, она тебя узнает.

Но, несмотря на мнимую уверенность, Эвадну уже несколько дней грызло мучительное беспокойство. Она целых восемь лет не видела Хальцион.

Эвадна помнила то утро, когда Хальцион покинула ее: столько раз прокручивала этот момент в своей памяти, что нередко видела его во снах.

Девятилетняя Эвадна с перевязанной лодыжкой стояла во дворе дома, опираясь на костыль. Двенадцатилетняя Хальцион с заплетенными в косы волосами и мешком, в который были упакованы вещи, ждала отъезда в Абакус вместе с отцом.

– Не уезжай, не уезжай, – слезно молила Эвадна, прижимаясь к сестре.

Но Хальцион лишь улыбнулась и сказала: «Я должна, Эва.

На то воля богов».

– Только не говори ей, – попросила Майя, перебираясь на другую ветку. – Но когда-то я завидовала твоей сестре.

– Я тоже, – призналась Эвадна, с удивлением обнаружив, что где-то в глубине души пламя до сих пор не угасло. «И по-прежнему, – мысленно поправила себя, – завидую Хальцион, сама того не желая».

Майя прекратила резать ветку и взглянула на нее так, что Эвадна на мгновение устрашилась, а не выдала ли она свой секрет вслух.

– Не пойми меня неправильно, – поспешила добавить Майя.

 – Я испытала облегчение, когда хоть кому-то из нашей семьи повезло. Хальцион заслужила того, чтобы сделать себе имя. Но… Мне просто хочется, чтобы и нам с тобой досталось что-нибудь хорошее.

– Да, – согласилась Эвадна.

Они с Майей, как и остальные члены семьи, были лишены магии, а виной тому их предок, обесчещенный бог, который столетия назад рухнул на это самое оливковое дерево, переломав свои крылья.

По крайней мере, так гласила легенда. Вот почему отцу Эвадны не нравилось, когда кто-то прикасался к нему, взбирался на него или собирал с него урожай. Это дерево было символом конца для Киркоса, бога ветра. Но в то же время – началом. Началом этой рощи, их семьи.

– Как бог мог быть настолько глуп? – часто спрашивала Эвадна у своей матери, пока они работали за ткацким станком. – У него ведь было все, а он добровольно от этого отказался.