Сёстры меча и песни

Эвадна мало что знала о магии, лишь те обрывки, которые почерпнула, читая мифы и слушая сплетни, что долетали даже до таких отдаленных мест, как Дри. Но она точно знала, что волшебство можно не просто произнести, а спеть. Магия, проявленная через песню, всегда сильнее, куда более опасна.

Ее взгляд сместился от Берилл к Макарию, к таинственной сумке со свитками, лежащей в траве у ног Сайруса. Эва, по-прежнему стараясь понять, как эти трое связаны, заметила, что Берилл хорошо знала заклинания мага.

А затем Макарий запел.

Его голос оказался гладким, словно речной камень. Он пел на Языке Бога, древнем языке, в котором магия горела ярче всего.

Эвадне не хотелось, чтобы это вызвало в ней хоть какие-то эмоции, но песня, очарование мелодии пробудили страстное желание, – она почуяла голод, словно внутри ее образовалась пустота, которую нечем было заполнить.

Она внимательно прислушивалась к словам, зная, с какой тщательностью мужчина подобрал их ради того, чтобы магия подействовала.

Сначала перевод песен давался Эвадне с трудом; прошли годы с тех пор, как она читала и писала на Языке Бога. Но вскоре слова сами собой начали всплывать у нее в голове.

Макарий пел о хлебе и вине, крови и мясе. Он пел об оливках, сыре и ягодах, что густо растут на виноградных лозах. О изобилии и сытости. О долгих путешествиях, в конце которых странника ждет целая чарка эля.

Песнь была преисполнена радости.

Но Эвадна совсем не чувствовала радости. Она вновь ощутила пустоту в душе, словно ее испили досуха.

Когда Макарий закончил петь, девушка насторожилась. Но он не причинил им вреда, не околдовал их. Ее мать, стиснув зубы, по-прежнему держала кинжал на коленях. А отец все еще сжимал руку Эвадны так крепко, что у нее заболели пальцы.

– Я считаю, что это достаточная плата за огонь, – сказал Макарий. – Если только вы не хотите послушать другую песню.

Грегор отказался.

– Хорошо, очень хорошо. Мы скоро отправимся в путь.

Эвадна наблюдала за тем, как Макарий встает.

Он протянул руку Берилл, помогая той подняться на ноги. Сайрусу пришлось вставать самому, и он застонал, хмуро глядя на сумку со свитками, которую ему поручили нести.

С тем же заливистым смехом, что и прежде, они исчезли в ночи. И когда наступила тишина, когда не осталось ни единого звука, кроме ветра и потрескивания огня, Эвадна подумала о том, а не приснилась ли ей эта встреча.

Грегор прерывисто вздохнул.