Сёстры меча и песни

За это ты проведешь следующие пять лет в тюрьме Митры. И, наконец, проведешь последние пять лет своего наказания в доме, которому ты причинила зло, – в доме твоего командора, лорда Стратона из Митры. Во имя всех богов, наказание должно быть исполнено, а если попытаешься избежать приговора, тебе грозит немедленная смерть.

Какофония звуков обрушилась на зал. Половина толпы освистывала вердикт, другая – аплодировала. Эвадна замерла в молчании, но в голове ее носились мысли.

Приговор отнимет у Хальцион пятнадцать лет жизни.

К тому времени, когда она освободится, ей исполнится тридцать пять лет.

Эвадна подумала о том, какие ужасы творятся на каменоломне Митры. Туда, в основном, отправляют охотников за реликвиями, злодеев, которые ради достижения своих целей готовы идти на убийство. Эвадна подумала о том, как страшна тюрьма Митры. Хальцион окажется скованной цепями в кромешной тьме. Рядом с ней не будет ни души, и она не увидит дневного света в течение пяти лет. Эвадна подумала о службе Хальцион в доме командора.

Сестре придется служить людям, которые ненавидят и презирают ее.

Хальцион, возможно, и переживет это заточение, но к концу своего срока она будет сломлена. Смерть стала бы более легким выходом. И Эва увидела, как в глазах Хальцион вспыхнул тот же ужас. Сестра уставилась на командора, но тот больше не желал встречаться со взглядом девушки. Эвадна наконец-то поняла кротость Хальцион и беззвучные сигналы Стратона.

Хальцион явилась на свой суд, ожидая, что ее приговорят к смерти.

И Эвадна подготовилась к этому моменту.

Считая, что Хальцион будет вынесен именно этот приговор, она заготовила речь. Она намеревалась излить свои слова, словно драгоценное масло, перед архонтом, планировала умолять сохранить жизнь Хальцион. Но теперь Эвадне предстояло придумать новый план.

Командор что-то скрывал, и Эвадна не могла позволить этому разрушить жизнь своей сестры.

– Господин архонт? – заговорила Эвадна прежде, чем передумала, а затем поднялась на ноги.

Архонт услышал голос даже сквозь шум.

Он нахмурился и глазами начал искать ее среди наводнившей зал толпы.

– Господин, могу я сказать? – позвала она вновь.

– Эвадна! – зашипела в ужасе Федра.

– Куколка, сядь, – взмолился Грегор, хватая дочь за руку. – Пожалуйста, сядь.

Эвадна посмотрела на них – на встревоженные глаза отца, на едва скрываемую панику матери – и продолжила:

– Позвольте мне сказать.

Грегор отпустил ее. Никогда еще он не казался ей таким старым, таким хрупким.