Сёстры меча и песни

Если вы не согласны позволить мне пройти через это вместе с ней, дайте тогда хотя бы часть срока.

– Ты весьма наивна, Эвадна из Изауры, – привлек ее внимание архонт. – Ты не ведаешь о справедливости среди воинов. Наказание, что я выбрал для твоей сестры, учитывая все ее преступления, является самым легким из всех возможных.

И снова Эвадне пришлось сдержаться. Она стиснула зубы и вновь перевела взгляд на Стратона. Дурой девушка не была, – понимала, что именно командор решал судьбу Хальцион.

Архонт лишь озвучивал его решения.

Стратон, однако, тоже не был глупцом. Эвадна видела, что он уловил ход ее мыслей: она обращалась к нему, – не к архонту, – понимая, что власть находится в руках командора.

– Господин архонт, – спокойным тоном заговорил Стратон, бросив взгляд на трибуну, за которой стоял судья. – Я обдумал просьбу Эвадны и хотел бы представить вам для рассмотрения альтернативное решение. Хальцион проведет пять лет на каменоломне и пять лет в тюрьме.

Эвадна прослужит пять лет в моем доме. Этим наказание Хальцион будет окончено.

Архонт нахмурил брови, как будто решил обдумать новое условие. Но Эвадна знала, что он согласится.

– Да будет так, – объявил архонт. – Хальцион, твоя младшая сестра отбудет пять лет твоего наказания, прислуживая дому лорда Стратона. Вы обе приступите к исполнению своих приговоров завтра на рассвете. Хальцион, тебя доставят в общую каменоломню, а ты, Эвадна, отправишься в Митру с лордом Стратоном и его семьей.

Стражники снова подхватили Хальцион под руки, чтобы сопроводить обратно в камеру. Эвадна уставилась на сестру, страстно желая запомнить каждую черту лица, прежде чем ее утащат в тень.

И Хальцион, которую Эвадна никогда не видела в слезах, которая всегда была сильной и бесстрашной, закрыла лицо руками и горько заплакала.

9. Эвадна

Той ночью Эвадна лежала на своем тюфяке и глядела на струящийся в открытое окно лунный свет.

В гостинице стояла тишина: Грегор и Федра после нескольких часов беспокойных метаний наконец-то погрузились в сон. Эвадна слушала тихое похрапывание своего отца, в то время как разум ее затуманился мыслями о завтрашнем дне, когда она должна будет присоединиться к Стратону и его домочадцам. Когда ее жизнь должна будет измениться.

«Что я наделала?»

Она была измучена, и от этого безрассудный поступок ощущался еще острее.