Кости и Звёздная пыль

Где находилась лавка мясника, о котором рассказывал брат, она не знала, но торчать здесь не собиралась и первой ступила на узкую тропинку.

– Мне нравится ход твоих мыслей! Даже и не помню, когда мы в последний раз могли позволить себе нечто подобное.

– По-моему, такого вообще никогда не было. – Адель пожала плечами и, обогнув жирно блестевшую лужу, подошла к дощатому забору, за которым скрывалась улица. Приподняв полусгнившую доску, она протиснулась в узкий проход и выбралась на грязную, размытую дождем дорогу.

– Послушай, Яго, – сказала Адель, когда брат с ней поравнялся. – А этот твой Одноглазый Клай никому не расскажет о нашем визите?

– Он не из болтливых… Лет десять назад ему отрезали язык.

– Шутишь?

Яго поправил кепку и вздохнул.

– Насколько мне известно, у него были проблемы с Инквизитором. Похоже, на пьяную голову он слишком много трепался о правлении Инкарнатов. Ему повезло, что он вообще оказался жив. Смею предположить, что в то время Инквизитор был в хорошем настроении, раз помиловал его.

Так что теперь Клай тише воды и ниже травы. Впрочем, тебе не стоит волноваться. На всякий случай заплатим ему медяк за молчание. Адель, с тобой все в порядке? Ты какая-то нервная и все время оглядываешься.

– Да. Просто… Никак не могу отделаться от ощущения, что кто-то за мной следит. Возле озера я заметила подозрительную собаку. Она увязалась за мной, и я ее прогнала, но это чувство никуда не исчезло.

– Уверена, что все хорошо?

– Конечно. Неделя выдалась непростой. И я все время боюсь, что Вильгельма как-то влезет в наши планы и все испортит.

Даже снится всякая чертовщина…

Яго понимающе кивнул.

– Помнишь, в детстве у тебя был воображаемый друг? Его видела только ты. Мама и папа были почти уверены, что ты ненормальная, – сказал он с улыбкой.

– Никакой он был не воображаемый.

– Ты еще считала его призраком, если не ошибаюсь. Все время болтала с ним… Как там его звали?

– Не знаю. Он не говорил мне своего имени, – глядя перед собой, ответила Адель.

Она уже давно не вспоминала об этом эпизоде своей жизни, и теперь все, что происходило тогда, казалось нереальным, словно было не с ней.

Лет в пять по ночам Адель часто сидела на подоконнике и разглядывала улицу. Тишина тогда еще не пришла, и ночь для всего живого была временем покоя, а не террора. Однажды она увидела одинокого мальчика, который бродил между домами, заглядывая в окна. Заметив наблюдавшую за ним Адель, он сначала долго смотрел на нее, а потом убежал.