Целестиал. Четыре души

 – Но – да – приказы отдавать на расстоянии не можем. Дело в том, Зайлунгар, что это не приказ.

– Как это? – на сей раз опешила Халльвега. Только она стала понимать то, о чем говорят эти двое, как снова тупик. – Но он же ясно хочет, чтобы я убивала. И злится, если не делаю того, что хочет.

– Предположу, что не злится. Это наказание. Само по себе. От начала и до конца, – Да Э покачал головой, видя непонимание в обращенных к нему глазах. Девушка сидела напротив, растрепанная и совсем потерянная. Запутавшаяся.

 – То, что происходит с тобой – это суровое наказание элементалиста для своего целестиала. Мы стараемся не прибегать к подобному, потому что чаще всего оно закончится смертью.

– Но я пока живая.

– Ненадолго. Умрешь, когда твое существо перестанет справляться со сложностью. Она все растет, как ты заметила. И остановить этот круг можно только желанием твоего Хозяина. Но его не последует.

– Почему? Зачем ему моя смерть? Он даже не знает меня!

– Скорее всего, твоему элементалисту сейчас настолько плохо, насколько только может быть.

Вероятно, где-то на грани существования. И ты – его единственный целестиал. Его последняя надежда вернуть себе нормальное состояние. Поэтому тебя будут использовать до конца. Любого из.

Идиотская перспектива. У Халльвеги даже плечи опустились после таких известий. Думала, что хуже уже быть не может. Ха! Получите, распишитесь.

Сидела и бездумно смотрела на колено элементалиста, на котором покоилась рука с длинными темно-бордовыми когтями.

Назвать это ногтями возможным не представлялось. Зачем они ему такие длинные?

– Может, убьешь меня сам? – фраза сорвалась с языка сама по себе. Халль даже взгляда не подняла от чужих ногтей.

– Нет.

Ответ вызвал невольную усмешку на губах. Еще недавно ответил бы по-другому. В уголках глаз защипало от несправедливости жизни. Почему им всем так нравится видеть чужие страдания?

На прикосновение к щеке вздрогнула. Ее голову приподняли за подбородок.

Перед глазами возникли чужие.

Яркие, алые, с оранжевым вертикальным зрачком. Демонические глаза, в которых бушует настоящий огненный ураган. Раньше он пугал до дрожи в коленях. Сейчас почему-то казался другим. Красивым, чарующим.

– Я не желаю тебе смерти, – звучал ровный голос в ушах. – Этого достаточно для того, чтобы не страдать ерундой по пустякам.

– Моя жизнь не пустяк, – дернула головой в сторону Халльвега, едва найдя в себе силы оторвать взгляд от чужих глаз.

– Не для меня.