A.S.Y.L.U.M: Дети Сатурна

Он гордо расправил плечи и раскинул руки, будто Моисей, получивший от Господа скрижали завета, – на заднем плане отчаянно не хватало грома и молний. Ранняя зима припорошила инеем его волосы, но вызвала тот колючий холод в глазах, которым можно было бы проткнуть не одно мягкое сердце.

– Ариматара-Мархур-Здорма пронизывает город, который она породила. Дома – это её органы, люди – клетки, улицы – кровеносные сосуды. Поэтому Великая Матерь имеет связь с каждым существом в нашем благословенном Аримане. Ей открыты все наши помыслы и желания.

– А вы не могли бы подробнее остановиться на чисто технической стороне вопроса? Продолжая развивать ваше сравнение: я знаю, что мои клетки могут заболеть. Я почувствую боль и дискомфорт в определённом месте. Но как именно до моего сознания дойдёт, что за клетки поражены и каким недугом они охвачены?

Выражение лиц достопочтенного семейства перенесло Касьянову в тот эпизод её жизни, когда девушка по ошибке забрела в деревенский коровник. Брахт на секунду растерялся, но тут же собрался и продолжил теми же тягучими, певучими интонациями с растягиванием гласных:

– Душа нашей высокочтимой Ариматары-Мархур-Здормы заполняет собой всё пространство Аримана.

Расстояние между двумя соседними клетками её высшего разума составляет приблизительно вот столько, – он раздвинул руки сантиметров на двадцать. – Поэтому в каждый конкретный момент часть нашего мозга находится в поле зрения Святой Прародительницы. Наши мысли – едины!

Настя окинула взглядом комнату, пытаясь наложить на пространство невидимую кристаллическую решётку.

Высунуть голову за границы всевидящих нейронов зловредной блондинки и правда не получалось.

– Ладно, дочка, – неожиданно мягким голосом сказала Элайла. – Совсем мы тебя утомили. Ты спать ложись, а то поздно уже.

Солнца в Аримане не наблюдалось; с определённого момента, местность медленно погружалась во тьму, будто чья-то невидимая рука регулировала настройки яркости. Волна жужжания накрывала город: ариманцы, повинуясь какому-то общему ритму, словно неугомонные насекомые, начинали шумно раскладываться по кроватям.

Напрасны были Настины уверения в том, что она совсем не хочет спать; девушка пошла по рукам радушного семейства, которое настойчиво, но ласково хотело уложить её в вертикальную кровать в районе второго этажа. Вырвавшись чуть ли не с силой, Касьянова выторговала право спать в углу первого этажа на тёмно-синем мохнатом коврике.

Глава 8.