Океан для троих

На нашу совесть сожженные корабли грузом не лягут – по нам и без того веревка плачет. Так что пусть для всех командор Дороти Вильямс будет пленницей Черного Пса. У сплетен быстрые ноги – за пять дней вся округа будет знать про это. Так что после того, как твой драгоценный полковник Филлипс спляшет танец на мачте, репутация твоя будет чиста как храмовые простыни.

– Предположим, – Дороти осознала всю щедрость предложения и прищурилась. – А ошейник?

– Можно успокоить твою злость. Унять, накормить. Злишься-то ты на меня, верно?

Дороти кивнула, но молча, хотя уже понимала, к чему ведет Морено.

Внутренний голос, переполненный мстительной желчью, очень хотел, чтобы Морено сказал все сам. Поэтому она просто вопросительно приподняла брови, предлагая продолжать.

Тут самообладание Морено дало трещину, и он оскалился – еще бы, такие танцы на собственной гордости не всякий выдержит, тем более вспыльчивый южанин.

– Ну значит, и наказывать будешь меня. Чужая боль свою злость хорошо лечит. Отведешь душу, может, и Черная Ма передумает, остынет.

Дороти продолжила молчать, точно размышляя. Хотя внутри уже решила и была согласна – ей тоже не хотелось хоронить кого-то из команды. Обратно из пепла кораблей не соберешь, верно. Но виновник должен быть наказан. Где-то под рубашкой стало внезапно жарко. И Дороти осознала, что, скорее всего, какой-то ее части – той, которая куда ближе к демоническим соблазнам – нравится мысль наказать Морено. И к справедливости и возмездию это “нравится” никак не относится.

Дороти поспешила запить сухость во рту вином. И снова промолчала. Настоящее наказание начинается не с удара, а с ожидания. Это она по себе знала.

До Морено дошло, что ему придется самому предлагать варианты, и кажется, это взбесило его больше всего остального. Взбесило и смутило одновременно. Он встал, нервно прошелся по каюте из угла в угол, зацепил ногой ковер, с трудом удержал равновесие, тихо выругался и наконец остановился у открытого иллюминатора, сцепил руки за спиной и спросил, не оборачиваясь:

– Как тебе больше понравится, командор? Можно при всех, на палубе.

Можно тут. Кнут есть у Саммерса, он одолжит.

– Можно, конечно, и на палубе, – точно задумавшись, повторила Дороти, тут же ярко представив себе, какими глазами будет смотреть на нее команда, если с головы их обожаемого капитана упадет хотя бы волос. Еще помолчала, но потом решила, что хватит: довести Морено до бешенства, конечно, хотелось, но сейчас это было некстати.